Книга Фронтир, страница 148 – Яков Литвинов

Выйдя из комнаты, он пошел по коридору дальше. Дойдя до поворота, он остановился. Перед ним была засохшая лужа крови. Ее было видно даже через слой пыли. В брызгах крови были и стены. Отсюда и дальше по коридору тянулись кровавые линии и отпечатки маленьких ног. Винсент пошел по тянущемуся следу. Местами пол и стены так же были в брызгах.

Линия крови вела к двери, разбитой в щепки. Винсент встал на пороге, не желая заходить внутрь.

Хотя в этом и не было нужды. Абсолютно всё было залито кровью: пол, стены, даже потолок. Местами свернувшаяся кровь напоминала куски потрескавшейся мокрой земли. Две кровати стояли покосившись, а из разодранных матрацев торчали клоки перепачканного наполнителя. На стенах было несколько глубоких вмятин, а у одного из двух комодов все полки были разбиты, будто в них врезалось что-то большое и тяжелое.

Винсента переполняло смешанное чувство страха, беспомощности и ужасной злобы, которая сжигала его изнутри. Прямо сейчас ему хотелось, чтобы весь мир сгорел дотла, терзаемый пламенем всей человеческой боли. Находиться здесь ему было тяжело, кровь больно стучала в голову. Он развернулся и пошел прочь.

Еще какое-то время он ходил по всему дому, по опустевшим коридорам и комнатам, в которых навеки застыло их последнее мгновенье. Поместье словно погрузилось в сон, обреченное ожидать, когда хозяева вернутся. Кухонная утварь так и лежала там, где ее оставили сохнуть, помыв после последнего ужина, в холодильнике лежали открытые продукты, белье в прачечной осталось загруженным в стиральные машины.

Обойдя все родные места, Винсент, наконец, поднялся в кабинет отца, чтобы найти то, за чем он сюда пришел. В кабинете было совершенно нечем дышать из-за большого количества бумаги. Отец предпочитал ее всем современным цифровым интерфейсам. Мать часто говорила, что когда-нибудь весь дом сгорит из-за непогашенной сигары в его кабинете.

Оставив дверь открытой, Винсент распахнул окно, чтобы всё проветрить. Римская штора на окне была приоткрыта, а ручка повернута не до конца – отец любил работать по ночам и всегда открывал окно за своей спиной. Его рабочий стол стоял перед окном, а по бокам комнаты стояли два больших шкафа, забитых книгами и бумагами.

Работа предстояла большая. Винсент всё же решил начать с более простого и включил запылившийся компьютер. Кожаное кресло было всё в пыли, так что присесть, видимо, не удастся – он не хотел вытряхивать его, чтобы не поднимать в воздух клубы пыли. Да и мысль о том, чтобы сесть в кресло отца, казалась ему непозволительной. Верба залетел в комнату и сел сверху на дверь.

— Пришел помочь мне?

Ворон ничего не ответил, но все так же с интересом смотрел на человека.

Включившийся дисплей было не разглядеть под слоем пыли, так что Винсенту пришлось искать по карманам то, чем это можно было вытереть. К счастью, в холодное время он всегда носил с собой запас бумажных платков.

Работа в кабинете отца заняла у него много времени, так как он то и дело отвлекался на что-то постороннее, читая отцовские записи, просматривая ненужные файлы на компьютере, рассматривая старые фотографии.

На одной из фотографий вместе были его отец, Папаша, Броншевски и отец Дмитрий. Он уже и не помнил, как они выглядели, даже когда были чуточку моложе, а эта фотография явно старше. Не помнил он и того, чтобы эти четверо хоть раз на его памяти собирались вместе. Даже на праздниках всей четверке ни разу собраться не удалось, так как кто-то каждый раз не мог прийти. Получается, что это их единственная встреча всех вместе, как думалось Винсенту. На заднем плане фотографии явно было поместье ван Хайме.