Книга Фронтир, страница 127 – Яков Литвинов

— Ты же говорил, что вредно всё время использовать силу, – сказал Винсент.

— Ничего страшного, я сегодня плотно пообедал здоровой пищей, – отшутился Ахимас.

— Понятно.

Отсюда уходило несколько коридоров в глубину дома, а на второй этаж вела главная лестница, разветвляющаяся в стороны у противоположной стены. В прихожей стояло несколько диванов, кресел и столов, покрытых толстым слоем пыли. Местами стояли различные произведения искусства: от племенных варварских поделок до настоящих шедевров скульптуры. По стенам висели картины разных размеров и мотивов: натюрморты, пейзажи, непонятные фигуры и кляксы.

— Всего и вперемешку, – сказала Анна, окидывая помещение взглядом.

Жемчужина этой коллекции висела на стене над главной лестницей. Огромная картина в массивной деревянной раме с причудливой резьбой. На ней была изображена женщина, одетая в традиционную одежду одного из народов Антанты, стоящая посреди поля пшеницы. У нее были длинные светло-рыжие волосы, которые развевал ветер, молочно-белая кожа с легким румянцем, пухлые губы и голубые глаза. Она держала в руках пучок пшеницы и немного надменно улыбалась. Колосья пшеницы на картине прогибались под ветром, что добавляло картине живости, словно от нее и правда веяло летней прохладой.

— А вот и покойная хозяйка, – сказал Ахимас. – Хороший художник. И женщина красивая. Жаль, хоронили в закрытом гробу, – весьма цинично выразил он свое сочувствие изуродованной жертве. – Что ж, время разделиться. – В воздухе повисло молчание. – Шучу, не время, – продолжал Ахимас.

— Братец, в такие моменты ты меня чертовски бесишь, – зло процедила Анна.

В этот момент Винсент подумал о том, что никогда не интересовался тем, кем по жизни были эти двое. И уж точно никогда бы не подумал, что они – брат и сестра.

— Вы что, родственники? – спросил он несколько смущенно.

— Нет. Просто полковник взялся нас опекать, – ответил Ахимас.

— Вы попали к нему еще детьми?

— Не совсем. Мне было семнадцать. Анну он приютил, когда ей было пятнадцать. Можно сказать, этим он нас спас.

— А до встречи с полковником вы тоже были вместе?

— Нет, – внезапно сказала Анна. – У меня была своя семья.

— Но принял он нас почти одновременно. Поговорим потом, Винсент. Давай разберемся с делом.

Среди них троих Винсент был самым младшим. Он знал, что Ахимасу сейчас двадцать пять, а Анна, получается, на два года младше его. Самому же Винсенту двадцать стукнет только через несколько недель. Кендзо был старше их всех, раз он познакомился с полковником на войне, которая кончилась восемь лет назад. Хотя лидерство в возрастной иерархии, несомненно, принадлежало Моисею.

— Главное, что нам нужно сейчас сделать, – это заставить ревенанта воплотиться, – объяснял Ахимас Винсенту. Они поднялись на второй этаж и направились в глубь дома. Дубовый пол противно скрипел под каждым их шагом. Хотя Ахимас и освещал путь, впереди и сзади всё равно оставался мрак.

— Понятно.

— Такое чувство, словно он везде и сразу. И наверняка он нас видит и слышит.

Винсент был не робкого десятка, но от осознания подобного ему стало немного не по себе.

— Как заставить его воплотиться?

— Разозлить.

Неподалеку сзади раздался громкий звук удара, словно на пол уронили сразу несколько больших коробок. Анна и Винсент резко обернулись.