Книга Фронтир, страница 108 – Яков Литвинов

Зайдя в кафетерий, он удивился тому, что увидел. Все его теперешние коллеги были там и занимались приготовлениями к празднику. Полковник Демин и Кендзо ставили искусственную елку, Ахимас вешал гирлянды на стекла, Анна доставала из картонных коробок игрушки, гирлянды и прочие украшения и пила чай, из колонок лилась приятная мелодия песни на непонятном языке.

— Винсент, добрый вечер, – сказал Демин, заметив его.

— Добрый вечер. Я привез записную книжку.

— Отлично, давай ее.

Винсент передал записную книжку Демину и замер.

— Присоединяйся, если хочешь, – сказал полковник, забирая со стола Анны пластмассовые ветки для елки.

— Да, конечно, – он не особо хотел помогать, но почему-то согласился. Наверное, из вежливости, хотя обычно подобного за ним не наблюдалось. – Чем помочь?

— Помоги Анне.

Винсент подошел к столу, где она разбирала коробки, и встал напротив. Анна молча подвинула к нему вторую коробку, даже не поднимая взгляда.

Он открыл коробку и стал доставать игрушки. Некоторые их них были новыми, а некоторые очень старыми.

— Осторожнее со стеклянными, – сказала она.

Время от времени к столу подходил Ахимас, чтобы взять украшения. Он мычал себе под нос мелодии песен, что играли, как обычно, с довольным выражением лица.

Винсент поднял взгляд на Анну и спросил:

— Послушай, почему я тебе так не нравлюсь?

— С чего ты взял? – она не отрывалась от своего занятия.

— Это же очевидно.

— Вовсе нет.

— Зачем так глупо увиливать? Я же вообще тебе ничего плохого не сделал.

— И с чего вдруг ты решил этим обеспокоиться?

— С того, что нам вместе работать, и очень долго. Тем более мне кажется, мы тут все в одинаковом положении, так что…

— Даже не смей говорить, что мы с тобой в одинаковом положении! – крикнула Анна, ударив руками по столу и подняв на него свой гневный взгляд. – Ты ничего не знаешь и не понимаешь.

— Ани, – одернул ее Демин.

Анна замолчала и продолжила разбирать коробки.

— Прости, – сказал Винсент. – Я просто пытаюсь разобраться. Наверное, ты права.

Она ничего не ответила.

Когда с украшением было покончено, полковник спросил:

— Что ты будешь делать на Новый год?

— Уверен, что-то очень депрессивное, – сказал Ахимас, наливая себе чашку чая.

— У меня есть планы, – ответил Винсент.

— Если они не сложатся, приходи сюда.

— Вы все будете праздновать тут?

— Нам больше некуда идти, – сказал Ахимас.

— А у меня других планов нет, – продолжил мысль полковник.

— Госпожа тоже?

— Нет. Госпожа Серебрякова и госпожа Туманова всей семьей уехали на праздники в свое поместье в горах.

— Понятно. Я подумаю, – ответил Винсент и откланялся.

* * *

Утреннее солнце с трудом пробивалось сквозь неохотно расступающиеся тяжелые серые облака. На облысевших черных деревьях сидели воробьи и вороны, последние изредка каркали, их крик звонко разносился на всю округу.

Винсент шел, пробираясь сквозь сугробы по небольшой тропинке между могилами. Сейчас снег не шел, но за ночь он еще сильнее, чем раньше, завалил весь Город, чем особенно усложнил жизнь городским службам.

Здесь же, на кладбище, никто и не думал расчищать снег в последний день уходящего года.

Впрочем, Винсент уже привык к этому, так как повторял свой ритуал каждый год. Свою семью он навещал лишь раз в году – когда, как не в Новый год, человек обязан уделять время своим родным? Чувство стыда не позволяло ему появляться здесь так часто, как он хотел бы.