Книга Владычица Авалона, страница 232 – Мэрион Зиммер Брэдли

— Вивиана, куда ты? – Мул Талиесина, звонко цокая копытами, помчался следом за нею. Но девушка уже доскакала до того места, где бесформенными грудами остались лежать те, кого сбили с ног в общей свалке. Кое-кто, постанывая, попытался сесть, но трое распростерлись недвижно среди валяющихся в беспорядке камней.

Вивиана соскользнула с седла и склонилась над Фортунатом. Бедняга был весь в крови; к старым ранам прибавились новые. Один глаз заплыл. Девушка лихорадочно пощупала ему пульс, и, почувствовав ее прикосновение, монах приоткрыл здоровый глаз. Вивиана осторожно повернула ему голову, так, чтоб он мог ее видеть.

— Прекрасная госпожа… – Фортунат недоуменно заморгал. – Но здесь ведь не Фаэри.

— Фортунат, как ты себя чувствуешь? – Еще мгновение раненый недоуменно глядел на нее, а затем заулыбался.

— Да это же ты… моя дева из холмов! Но у тебя волосы отросли… Что ты тут делаешь?

— Я пришла помочь тебе. Ах, если бы я только успела раньше! Но теперь мы увезем тебя с собою, залечим твои раны, и все будет хорошо!

Фортунат попытался было покачать головой, поморщился от боли и замер не шевелясь.

— Да мне ничего не стоило сбежать от епископских посланцев, – прошептал он. – Всего-то и надо было, что войти в Фаэри. Но можно ли не повиноваться своему епископу?

— Я не пущу тебя обратно: еще не хватало, чтоб тебя снова попытались убить! – воскликнула Вивиана.

Фортунат улыбнулся безмятежной, кроткой улыбкой:

— Нет-нет… идти мне осталось уже совсем недалеко…

Болотные жители привозили на Авалон своих больных, и порою случалось, что кто-нибудь из них умирал. И теперь Вивиана распознала под потеками крови знакомую землистую бледность кожи, заострившийся нос, впалые виски, синеватые пятна. Человек помоложе, возможно, и выжил бы после таких истязаний и побоев, но у Фортуната не выдержало сердце.

— Ты за меня помолишься?

Теперь уже Вивиана изумленно распахнула глаза.

— Но я же язычница… я жрица! – Она указала на синий полумесяц между бровями.

— Боюсь, я куда больший еретик, чем думает Герман, – прошептал Фортунат. – Мне не верится, что Господа возможно втиснуть в придуманные человеком рамки. Если Он – отец, тогда отчего бы Ему не быть и матерью, а если так, то, может статься, Богиня, которой вы служите – это одна из Его ипостасей?

Вивиана задохнулась было от возмущения, но тут же вспомнила миг Единения с Божественным Началом, пережитый ею, когда она возвращалась сквозь туманы на Авалон. Сила, с которой Вивиана соприкоснулась, не была мужской сущностью, не была и женской.

— Может статься, так оно и есть, – пробормотала девушка. – Я стану молиться Единому – тому, кто превыше всех различий и разногласий, – дабы ты легко и мягко вознесся к Свету. – Лицо монаха сморщилось от боли, но спустя мгновение-другое он задышал ровнее.

— Я частенько думал… что умереть… это все равно как уйти в Фаэри. Шаг вперед и вбок… за пределы этого мира.

Вивиана кивнула и взяла его за руку. Слезы жгли ей глаза. Губы Фортуната задвигались, как будто он пытался улыбнуться. А затем улыбка постепенно угасла.

Девушка сидела рядом с раненым, чувствуя, как капля по капле утекает его жизнь, точно вода из треснувшей миски. Казалось, времени прошло очень много, но когда Вивиана подняла глаза от бездыханного тела – этой опустевшей оболочки – Талиесин только-только подъехал к месту событий. Жрица покачала головой, сдерживая рыдания.