Книга Владычица Авалона, страница 192 – Мэрион Зиммер Брэдли

Чуть севернее Кориния Талиесин свернул к одной из таких старинных вилл. Очень скоро путники уже въезжали в уютный внутренний дворик, окруженный разнообразными постройками.

— Было время, – рассказывал друид, – когда моих собратьев-жрецов принимали как почетных гостей в любом бриттском доме; а римляне относились к ним с уважением как к служителям родственной веры. Но в наши дни христиане столь многих настроили против нас – называя всех прочих верующих демонопоклонниками, даже если они молятся благим богам, – что я путешествую под личиной странствующего барда и открываю свою истинную суть только тем, кто держится старых обычаев.

— А что за хозяева живут здесь? – спросила Вивиана. Залаяли псы, тут и там люди выглядывали за двери, посмотреть, кто приехал.

— Христиане, но не фанатики. Юний Приск – добрый, хороший человек, он заботится о здоровье своих домочадцев, равно как и скотины, а что до души, тут он не вмешивается: сами, мол, разберутся. А еще его хлебом не корми, дай послушать арфу. Здесь нас ждет добрый прием.

Навстречу им вышел крепко сложенный мужчина с пышной гривой рыжих волос. Следом за ним выбежали и собаки. Пони Вивианы выбрал этот самый момент, чтобы взбунтоваться, и к тому времени, как девочка его утихомирила, Приск уже радостно здоровался с новоприбывшими.

Отобедали они по старинному римскому обычаю: мужчины удобно устроились на ложах, а женщины расселись на скамейках у очага. Дочь хозяина, Присцилла, восьмилетняя непоседа, уже вымахавшая едва ли не выше Вивианы, не сводила с гостьи любопытных глаз: она уселась на табуреточку у ее ног и то и дело подкладывала ей еще вкусностей, как только замечала, что тарелка пуста. А тарелка пустела быстро, ведь в последние дни путники напрашивались на ночлег к бедноте, и девочка стеснялась объедать хозяев: в это холодное время года каждая крошка на счету! Сейчас Вивиане казалось, что ей вот уже целый век не удавалось поесть досыта и толком согреться. Она жадно набросилась на угощение, не особо прислушиваясь к разговорам вокруг, но, утолив первый голод, вдруг осознала, что говорят про Верховного короля.

— Да так ли плох Вортигерн? – спросил Талиесин, отставляя чашу с вином. – Ты разве не помнишь: когда из Рима приехал епископ Герман, мы были в таком отчаянном положении, что епископа попросили повести войска на пиктов, потому что до того, как стать священником, он служил в легионах? Кстати, в тот самый год и родилось это дитя. – Бард улыбнулся Вивиане и снова оборотился к хозяину.

— Саксы, которых Вортигерн поселил на севере, сдерживают натиск Расписного народа; он перебросил вотадинов в Деметию, а корновиев – в Думнонию, чтобы могучие племена стали нашим заслоном от ирландцев; а вождь англов Хенгест и его люди охраняют Саксонский берег. Когда в стране царит мир, мы, конечно, можем себе позволить ссориться друг с другом, да только несправедливо оно получается, если наградой Вортигерну за все его успехи станет гражданская война.

— Саксов слишком много, – возразил Приск. – Вортигерн отдал Хенгесту и его людям весь Кантий, даже не испросив дозволения у тамошнего короля. Пока Совет поддерживал Вортигерна, его признавал и я, но наш законный император – Амброзий Аврелиан, как и его отец до него. Я сражался под его знаменами под Гволлопом. Если бы кто-то из них двоих одержал полную и окончательную победу, у нас была бы хоть какая-то определенность – а так, похоже, бедную Британию ждет участь того младенца, которого царь Соломон предлагал убить и поделить поровну между двумя матерями в угоду их гордыне.