Книга Владычица Авалона, страница 115 – Мэрион Зиммер Брэдли

— Тот самый, который месяц назад потопил два пиратских корабля!

— Он не только свой кошелек набивает, он и о людях заботится – чтоб без своей доли добычи не остались! Даю обет пожертвовать ягненка тому из богов, кто его уберег! – выдохнул торговец. – Его гибель обернулась бы тяжкой потерей для всех нас!

Либурна легла на другой галс, вошла в устье Иктиса и медленно двинулась по излучине реки к пристаням Клаузента.

Торговцы и рыбаки толпой хлынули на берег; заслышав крики, за ними поспешили и жители деревни.

«Геркулеса» вытащили на берег; корабль простоял там почти неделю, пока вокруг него роились плотники, залечивая его раны. Порт Клаузента бурлил жизнью; и даже если ремонт малость и недотягивал до флотских стандартов, тем не менее здешние мастера свое дело знали. Между тем Караузий воспользовался возможностью посовещаться с магистратами и капитанами торговых судов, что в тот момент стояли в гавани: адмирал пытался вычислить закономерности пиратских набегов: где именно, когда и как обычно нападают морские разбойники. Однако ж заметили, что в свободное время Караузий прохаживался в одиночестве вдоль берега, задумчиво хмурился, и никто не смел спросить его почему.

Перед самым солнцестоянием Караузий и свежеотремонтированный «Геркулес» вышли в море и снова взяли курс на Гесориак.

На сей раз море было спокойное, как стекло.

Многовековые обряды середины лета на Авалоне соблюдали свято: обычаи эти были овеяны древностью, еще когда друиды впервые пришли в эти земли. У подножия Тора мычали коровы, почуяв дым костров, что развели друиды, дабы благословить скот. Телери радовалась про себя, что ей назначили петь вместе с другими послушницами вокруг другого костра: того священного пламени, что зажгли на холме.

Девушка оправила белое платье, восхищаясь, с какой грацией Диэрна бросает в пламя благовония. В каждом движении Верховной жрицы ощущалась несокрушимая уверенность – или правильнее было бы сказать «властность» – что, вероятно, приходит с опытом длиною в жизнь. Сама Телери пришла к участию в Таинствах слишком поздно: ей просто не верилось, что однажды и она станет двигаться с таким же непринужденным изяществом и все, что она делает, покажется частью чародейского заклинания.

Под холмом скотину уже прогоняли между двух костров; люди взывали к богам, прося благословить стада. А на вершине Тора звучал молитвенный распев, напоминая, что все на свете, и свет, и тьма – преходящи. Полная луна убывает, исчезает, сгинув в ночи, чтобы потом возродиться тонким осколочком света. Солнечный цикл длиннее, но Телери знала: сегодня, в самый долгий день в году, начинается его угасание. И однако ж в середине зимы, в самом сердце тьмы, солнце непременно возродится.

«А в чем еще видна эта вечная повторяемость?» – вдруг задумалась девушка. Римская империя раскинулась на полмира. Сколько раз она оказывалась под угрозой – и однако ж Орлы всегда возвращались, обретя еще бóльшую власть. Случится ли так, что могущество Рима однажды достигнет апогея – и склонится к закату? И сумеет ли ее народ распознать этот момент, когда он все-таки наступит?

Диэрна отошла от костра и поклонилась Керидахосу, старейшему из друидов, архидруиду Британии: пора было начинать обряд. Настал полдень самого долгого дня в году, когда стихия света обладает наивысшей силой – и возглавить церемонию подобает и следует жрецам. А когда стемнеет, в свои права вступят жрицы. Старик взмахнул руками, взлетели и затрепетали в воздухе широкие рукава.