Книга Стражи восемнадцати районов, страница 78 – Антонина Крейн

Я понял, что Инга стала нравиться мне еще больше.

Между тем, количество новых фактов о них с Феликсом изумляло. Они продолжали болтать, вспоминая прошлое. Я с жадностью слушал.

— …Кстати, именно благодаря урокам алхимии я поняла, что Рыбкин – худший напарник в лабораторных работах.

— И это говорит та, кто пролил на меня зелье, меняющее пол на целую неделю?!

— Сам виноват, что отвлек меня своим нытьем!

Эрантис тихо укорил:

— Госпожа, но ведь вы тогда сделали это намеренно.

Инга расхохоталась и шикнула на него, требуя, чтобы он не сдавал ее секреты. Мне показалось, что ее с дворецким отношения выходили за рамки обычной коммуникации нанимателя и работника – ну, как я себе ее представлял.

Из беседы я узнал, что Эрантис появился у Инги на третьем курсе. Также я выяснил, что примерно треть студентов в Академии Звездного Света – люди. Они живут на территории кампуса, в резиденции, и каждый год ее приходится перестраивать, потому что колдуны, в отличие от ангелов, зачастую те еще психи и вредители.

Оказалось, Феликс делил комнату с Клугге – и первое время они талантливо игнорировали друг друга; каждый видел в соседе идейного врага. Но в одну прекрасную ночь Клугге, который всегда был «совой» и допоздна сидел в библиотеках, допустил страшную ошибку…

Вернувшись в комнату около трех ночи, он сердобольно решил не включать свет, чтобы не тревожить соседа, – и попробовал на ощупь добраться до кровати.

Тут надо сделать ремарку. Спальня Клугге и Феликса отличалась от большинства: в ней было не две кровати, а только одна – и один аквариум. Впрочем, габариты этого аквариума были совершенно «кроватные» – и по длине и по высоте. Феликс перед сном залезал в него, как в бассейн, и уже там принимал истинный облик.

В ту злополучную ночь, еще до прихода Клугге, Феликс оттачивал заклинания телекинеза. Сначала двигал мебель туда-сюда, а в итоге решил сделать перестановку: зеркально отразил все в комнате, махнув их с Клугге стороны местами. «Это будет полезно для наших нейронных связей, – заключил Феликс. – Негодный пес мне еще спасибо скажет за сохранность молодости его мозга».

Но Клугге-то пришел в темноте. И, конечно, направился по проторенному маршруту. После чего предсказуемо споткнулся о бортик аквариума – и рухнул в него, при неудачном падении разбив стеклянные стенки.

Вода хлынула во все стороны. Рассыпались камешки и ракушки, из которых Феликс любовно построил себе подводный дворец. С беззвучными воплями потекли во все стороны крохотные креветки – верные, хоть и безмозглые, друзья Рыбкина, в которых он видел своих питомцев. Клугге охнул, хорошенько приложившись головой о декоративную скалу.

«Мой сосед… – первым делом подумал он. – Он сейчас не может обратиться в человека. А если задохнется или если я раздавлю его – меня посадят».

И Клугге, поднявшись и шлепая по воде, которая залила пол, рванул к окну. Он снова поскользнулся на чем-то – пучок водорослей? Феликс?.. – и, уцепившись за светонепроницаемые шторы, просто оборвал их.

Серебристый лунный свет залил комнату, а Клугге с рассеченным лбом начал в панике шарить вокруг себя взглядом, пытаясь найти золотую рыбку – или хотя бы ее останки.

— Больше всего меня поразило то, – признался Феликс, – что Клуг во время всей сцены не издал ни звука.С одной стороны, это логично: я бы не смог ответить. Но обычно люди все же как-то реагируют на подобные события или пытаются, пусть и безуспешно, окликнуть товарищей. Но Клугге молчал, а вот я беззвучно орал на всех известных мне языках – меня унесло под его кровать, и я бился там, потому что вода уже впиталась в щели между камнями, и дышать мне было нечем.