Книга Гроза пустошей, страница 100 – Жанна Пояркова

Хайки опять болтала без остановки, выстраивая теорию за теорией, а меня вдруг осенило. Ястреб Джек не читал никакой поэзии, когда мы попали в живой город, – тот просто предоставил нам возможность побыть внутри. Что, если вопрос, меняться внутри города или нет, зависел от самих людей?

Нет, не может быть. Я сам не раз видел, как искажения убивают. Они не спрашивают, а просто превращают людей во что попало, и зачастую на результат даже смотреть противно. Путешественники рассказывали жуткие вещи, спасшись в последнюю минуту.

— Может, и так. Но это как билет в одну сторону. Вроде вопроса о жизни после смерти, который волнует проповедников. Не помрешь – не узнаешь, а я помирать еще не готов. Ты вот готова?

— Ну… – промычала Хайки. – Это же самая настоящая тайна. Всем, у кого мозгов больше, чем с кулачок, интересно. Просто мы делаем вид, что это запрещенная зона, чтобы не беспокоиться. И так ведь народу куча перемерла. Может, искажения не всех растворяют? Может, им есть разница, кто туда суется? Одна я бы вряд ли туда полезла, но согласись, Ястреб Джек на редкость ловко управляется. Мне кажется, без него нас бы как раз и превратили в стульчак, тушканчиков или колесо от коляски.

— К чему ты ведешь?

— Я веду к тому, Чиллиз, что Шкуродёр – мерзкая дырка от задницы, – фыркнула она. – Больше ни к чему. Зачем ты вообще у него заказ взял? Даже детям байки о его сушеных шкурах рассказывают.

Я не был готов объяснять въедливой девчонке, что планировал завязать с делами, командами и риском, взять заработанные деньги, нанять охрану и открыть кинотеатр с хорошим кабаком. Долгие годы я собирал фильмы на любых носителях, покупал старую дрянь на рынках. Пустоши не место для таких начинаний, но потому я и хотел это сделать – из чистой ностальгии и старомодного авантюризма. Мне хотелось воскресить ту часть цивилизации, что мне нравилась.

Молодняк никогда не понимает тягу к покою, их разрывает от жажды приключений. Хотя Хайки сама тянулась к любому источнику забвения и умиротворения, так что, может, она бы и поняла. Но о чем тут спорить? Я и сам знал все о Шкуродёре, иначе назвал бы мутантам заказчика гораздо раньше. Но надо отдать мэру Хаира должное: он вышел на меня и сумел предложить отличную приманку, чтобы потом захлопнуть ловушку.

— Нам надо спрятать чертов мотоцикл, – переключился на другие мысли я. – Через ворота Хаира такое незамеченным не пройдет.

Мы попрепирались, посигналили Джеку и сделали небольшой крюк к востоку, где зарыли мотоцикл в песок под куцым деревцем, оказавшимся единственным осмысленным ориентиром. Пиро не одобрила решение, но проехать с таким заметным трофеем в Хаир, полный головорезов, равнозначно мишени на груди. Не сомневаюсь, что кто-то из охотников за головами ошивается рядом с шестью входами в Хаир, приглядывая за путниками и разыскивая среди них самых дорогостоящих. Шкуродёр заключил с охотниками соглашение, по которому его люди в Хаире неприкасаемы, но для других нарушителей спокойствия исключений не делали, и мутанты – как раз такое исключение.

Ястреб Джек протиснулся в кабину, обмотавшись лисамом пуще прежнего, и вскоре мы уже забирали барахло у стоянки за стенами. Хаир поглотил нас, но я не знал, как повернется колесо судьбы, станет ли он убежищем или смертельным капканом.