Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 1, страница 28 – Миф Базаров

Я не стал переспрашивать.

Дом Петра встретил нас запахом сушёных трав. Пётр прошёл в горницу, опустился на лавку, тяжело выдохнул.

— Присядь. Сейчас дух переведу и самовар поставлю.

Я хотел возразить, но он махнул рукой:

— Сиди. Ты с дороги, я с перепугу. Давай сперва по-человечески.

Я сел к столу, прислонил топор к стене. Руки гудели, тело ломило. Маны в источнике не было совсем, только слабое шевеление на самом дне. Регенерация шла вяло, на чистой физике.

Пётр звякал посудой. Поставил на стол самовар, миску с картошкой, солёные грибы, кусок сала, хлеб.

— Перекусим этим. Рыбу завтра свежую сготовим.

Я окинул стол взглядом. Для человека, который живёт один в лесу, припасов неожиданно много.

— Деревенские подкармливают, — перехватил мой взгляд Пётр. — Лечу их, они несут, что могут. Грибами вот Гришина мать снабжает.

Я налил чаю, отрезал хлеба. Есть не хотелось, но надо. Пётр сел напротив, отхлебнул, глядя на меня поверх кружки.

— Ты надолго?

— Неделя. Отстранение.

— Это за что ж?

— Пономаренко в челюсть дал.

Пётр усмехнулся в усы:

— Ну, молодец. Давно пора было. А этот крысёныш чего?

— Протокол подделал. Не вышло. Внутреннее расследование теперь на него.

— Хорошо, — Пётр кивнул, словно подводя черту. — Значит, неделя у нас есть.

Он поднялся, достал одеяло, подушку.

— Ложись здесь, на лавке. Завтра в шхеры сходим, поговорим.

Я лёг, укрылся колючим солдатским одеялом. Пётр погасил лампу, но стало лишь немного темнее: белые ночи. Слышно было, как он возится в спальне, потом скрипнула кровать. Тишина.

Глядел в потолок и чувствовал, как отпускает. Напряжение последних дней, бой в имении, совет, аудиенция у Софьи, дорога, схватка с тварью, рыскуны в лесу, медведь — всё уходило куда-то вглубь, оставляя только пустоту и усталость.

Здесь было безопасно. Это дом моего наставника.

Утро началось с запаха копчёной рыбы и аромата сдобы. Я открыл глаза. Пётр уже накрывал стол.

— Ну ты спать, — не оборачиваясь, бросил он. — Умывайся. Завтракать будем, а потом на рыбалку.

На завтрак была копчёная рыба, деревенский пирог с крапивой, яйцом и зелёным луком. После мы спустились к реке.

Лодка оказалась старой, но течи не давала, хоть заплат на ней было видимо-невидимо. Пётр кинул на дно вёсла, удочки, садок.

— Греби, — кивнул он, усаживаясь на корму. — Да не части, восстанавливайся давай. Вижу, источник ещё не полный. Сколько набрал за ночь?

— Две трети.

— Добро. Полное истощение в бою — лучший способ раскачать резерв, если потом дать телу отдохнуть без магии. Ты молодец, что не хватался за эликсиры и макры при первой возможности. Пусть само работает.

— Как вы и учили.

Пётр одобрительно кивнул и невольно расплылся в самодовольной улыбке.

Лодка скользила по тёмной воде. Река здесь была неширокая, с илистыми берегами, поросшими камышом.

Я грёб размеренно, тело расслаблялось. Пётр молчал, поправлял снасти, смотрел на воду. Только когда мы прошли отмель и вышли в шхеры, пристав к скалистому берегу, он заговорил:

— Ну, рассказывай. Что там у вас в столице?

Я коротко пересказал: маг разложения, суицид при допросе, дисциплинарный совет, аудиенция у Софьи. Пётр слушал внимательно, не перебивая. Когда я дошёл до слов княжны «ваши родители умели держать удар», он заметно изменился в лице.