Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 1, страница 141 – Миф Базаров

— Не промахнулся.

Раненый маг лежал на спине, глядя в небо.

Я присел рядом. Артефакт на его шее начал разрушаться, видимо, была привязка к хозяину. Расстегнул ему ворот рубашки. В районе плеча расползлась чернота. Смертельная печать осьминога. Та же, что у мага на Обводном.

Враг дышал тяжело, с присвистом. Глаза блуждали, зрачки расширены — шок. Я влил в него магию жизни, тонкую струйку, ровно столько, чтобы купить время, не больше. Мой источник почти был пуст, каждую каплю нужно беречь.

Маг дёрнулся. Посмотрел на меня.

— Слушай сюда, — я взял его за подбородок, заставляя смотреть. — Ты расскажешь мне всё, что знаешь. Быстро. Понял?

Влил ещё немного магии страха — адреналин, кортизол, сердце колотится, мозг хочет одного: говорить, говорить, говорить, лишь бы это прекратилось.

— Вы опоздали, — обрывисто выдохнул он. — Опоздали…

— Куда?

— Сегодня… утром… Хельсинки… День независимости…

Чернота поползла к ключице. Я влил ещё силы.

— Что в Хельсинки?

— Там… соберутся все… — он захрипел, выгнулся дугой. — Все… кто принимает решения… А потом… потом порталы…

— Где порталы?

— Пять… городов… Тампере… Турку… Оулу… Лахти… И… — он дёрнулся, глаза закатились, — Сенатская… в Хельсинки… во время церемонии… всё одновременно… вы опоздали… обряд уже не остановить…

Чернота добралась до сердца.

Я отпустил его.

Маг затих. Глаза остались открытыми, смотрят в небо, но уже ничего не видят.

Я выпрямился, постоял секунду.

Павлик возился со вторым — тем, что был убит. Обшарил карманы, нашёл какие-то бумаги, развернул. Схема Сенатской площади. Празднование, расписанное по минутам. Обведено время десять утра и приписка «Кальмари».

— Игорь, — Павлик поднял голову. — Они не шутили.

Я забрал бумаги. Сложил в сумку.

Ехать назад на мелкой моторке не хотелось, я посмотрел в сторону главного причала острова, где охранники, судя по звукам, пытались завести катер по больше.

— Пойдём, — бросил я Киселёву, закидывая бессознательное тело друга на плечо.

Мы вышли к воде. Остатки охраны, среди них я заметил и тех парней, которых отпустил в подземелье, попятились и торопливо вскинули руки. Они жались друг к другу и со смесью ужаса и покорности смотрели на чёрные плащи.

— Жить будете, если живо доставите нас к берегу, — хрипло сказал я, прекрасно осознавая, что они меня понимают. — Бегом.

Повисла тишина. Затем двое переглянулись и неуверенно закивали. Один из них прыгнул за штурвал и дрожащими руками повернул ключ. Но ничего.

— Топливный насос включи.

Мужчина щёлкнул какой-то тумблер на приборном щитке и со следующей попытки двигатель, до этого глухо чихавший, наконец-то взревел.

Катер тяжело рванул по заливу, оставляя за кормой широкую белую полосу.

Я сидел на жёсткой скамье, намертво сжимая ремень сумки с документами. Волков лежал на дне лодки, головой на спасательном жилет.

— Как он? — тихо спросил технарь.

— Черепно-мозговая. Сотрясение.

Я положил ладонь на грудь Димы и влил в него последние жалкие крохи магии жизни, что успели появиться. Дыхание друга выровнялось, мелкие ссадины на лице начали затягиваться, значит, его собственный источник наконец-то очнулся и начал тратить ману на регенерацию.

— Почему магия на него так… нестабильно ложится? — нахмурился Павлик.

— Удар по голове. Для любого мага сотрясение мозга — это блокировка. Тело само уходит в защитный сон, чтобы источник не выжег чего лишнего. Жить будет, не боись.