Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 2, страница 13 – Миф Базаров

Последняя папка. Штамп. Тишина.

Я закрыл её, откинулся, потёр глаза. Мария выровняла стопку, пересчитала вслух:

— Двадцать один.

— Закончили, — я хлопнул ладонью по столу и встал.

Она убрала термос в сумку. Я смотрел на пустое место, где до этого была стопка дел на сегодня, и был рад, что они закончились.

Черкасова встала, аккуратно подняла папки, прижимая их груди. Потом, не поднимая головы, спросила:

— А если бы Боткин украл для себя?

Я смотрел на неё и молчал.

Мария подняла голову.

Три секунды. Тишина.

— Я голоден, идём.

Мы вышли. Я закрыл дверь и взял у девушки папки.

Она уже знала ответ. Без слов.

Я сдал стопку дежурному в коридоре.

— До завтра.

— До свидания, Игорь Юрьевич, — слегка присела Черкасова.

Поднялся на административный этаж к Филипенко.

— Иван Иванович не возвращался? — спросил я у секретаря.

— Никак нет. Утром уехал и до сих пор не вернулся.

Я кивнул, как будто это нормально и меня внутри не грызёт досада. Пошёл дальше.

В техотделе лаборатория Киселёва была закрыта, под дверью темно.

Заглянул в кабинет к Волкову. Незнакомый практикант разбирал бумаги за столом Орлова.

— Дмитрий где? — спросил я.

— Уехал на задание.

— Куда?

Парень поднял голову. Посмотрел на меня так, словно ему предельно ясно объяснили, о чём следует молчать.

— Не могу сказать.

Я вышел в коридор. Остановился у окна с видом на парк, по которому неспешно прогуливались парочки.

Филипенко нет. Киселёва нет. Волкова тоже нет. Все были заняты настоящей работой, пока я здесь просиживал штаны целый день.

Развернулся и пошёл в дальнюю часть начальственного этажа.

Два гвардейца у входа. Личная охрана великой княжны, значит, она здесь.

— Мастер-инквизитор Воронов, — сказал я коротко. — Прошу доложить Софье Михайловне о моём приходе.

Один из гвардейцев скептически посмотрел на меня, но ушёл. Второй же стоял, не двигаясь, заслоняя проход.

Через минуту гвардеец вернулся:

— Проходите, Воронов.

Я толкнул дверь.

Внутри всё как прежде: ковёр, парк за большими панорамными окнами и шелест дубов за окном. Над пустым креслом портрет Императора.

Софья Михайловна стояла спиной ко мне у открытого настежь окна. Тёмное платье, минимум украшений, лишь брошь с гербом на вороте. Она была единственной в ордене, кому дозволялось не носить инквизиторский плащ. Статус позволял. Женщина неотрывно смотрела на парк. Казалось, в этой застывшей позе она провела не один час, глубоко погрузившись в свои мысли.

— Проходите, Воронов, — сказала она, не оборачиваясь. — Не стесняйтесь.

Я дошёл до середины ковра, остановился перед массивным дубовым столом. Замер. Ждал. Я специально замедлил сердцебиение и теперь слушал свой ровный пульс. Тело оставалось неподвижным, но внутри всё буквально кипело.

Софья Михайловна постояла ещё несколько секунд, потом медленно повернулась. Безупречна, как всегда. В этом возрасте, а ей далеко за восемьдесят, такая подтянутость казалась почти личным вызовом времени.

— Почему меня отстранили? — вырвалось жёстче, чем я планировал.

Романова выдержала паузу, будто решала, стоит ли тратить слова на человека, которому они всё равно не помогут.

— Когда вы повзрослеете, голубчик?..

Я молчал.

Она подошла к столу, отодвинула кресло, села и жестом предложила мне место напротив. Я остался стоять.