Книга Иномирье просыпается, страница 56 – Ален Т. Пюиссегюр

— А ещё существуют породистые особи, не желающие сближаться с туполапами, – прибавил Лексиос.

Все поняли без слов, кого он имел в виду.

— На самом деле ты не единственный. Благодаря бенгальским котам многие получили помощь, – продолжил он с помощью своего кантеле. – Моя семья заботится о туполапах. Жаль, что нет возможности помочь всем, кто рождается с такими особенностями, всем, кто получает увечья в противоборстве с чудовищами.

— Эркенбальда тоже считает, что это несправедливо. Но уверяет, что многие семьи стараются изменить нынешнее положение вещей. Замок Каслкотц и другие учебные заведения не остаются в стороне. Эркенбальда уверена, что новое поколение котов и кошек изменит мир.

Ковену захотелось отвлечься от глобальных проблем. Рассказ об удивительной главе факультета механиматики всех развеселил и растрогал. Друзья загорелись желанием поскорее увидеть её снова в мастерской, полной чудес.

А ещё они решили, что немедленно помогут Ковену восполнить пробелы в магии и волшебстве. Котика распирало от восторга, он не сомневался, что теперь, с когтями, одолеет хоть демона, хоть Бабу-ягу. Они колдовали не меньше часа, и его пыл понемногу угас. Зато открылся смысл слов Эркенбальды, которые она ему сказала, когда он благодарил её со слезами на глазах: «Поблагодаришь, когда освоишь протезы и сможешь колдовать ничего не разрушая и не взрывая. На это нужно время, усердие и терпение. Не опускай лапы. Впереди ещё много-много труда».

Вскоре Ковен убедился, что, несмотря на новые когти, не способен нарисовать ровный магический круг или хотя бы его подобие. Без когтей он рисовал вместо рун каракули. Но и с когтями пока царапал как курица лапой.

«У меня никогда ничего не выйдет», – думал он в отчаянии после очередной попытки создать огонёк-фонарик. И вот наконец он появился, совсем слабенький, но Ковен глядел на него как зачарованный. Увы, управлять своими заклятиями он тоже пока не научился, так что действовали они произвольно и непредсказуемо. Вспыхнувший огонёк тоже повёл себя весьма своеобразно: он поплыл по воздуху, а затем внезапно проявил неодолимое своеволие и, рассыпая искры, со свистом стал носиться вокруг Насеста.

— Ковен, да он мне чуть голову не спалил! – завопила Брайна, привстав. – А мне моя голова дорога!

Огненный шарик уже влетел в чьё-то гнездо и оставил широкий след сажи на подушках и покрывале. Друзья виновато переглянулись. Что тут скажешь? Тем более хозяину гнезда.

— Извините! – кисло промямлил Ковен.

От огорчения шерсть у него потускнела. При каждом столкновении наколдованного фонарика его чешуйки начинали вибрировать, но тут же замирали. За это время Ковен чуть не взорвал автоматон, подпалил шерсть Сирении (та не вопила так громко, как Брайна, но про себя, наверное, ругала его на чём свет стоит) и сам едва не превратился в уголь.

Особенно не повезло ковру. На самой середине задымилась новая дыра с чёрными краями – результат очередного эксперимента упорного новичка.

— Не горюй, – постарался приободрить приятеля Лексиос, оторвавшись на секунду от «Словаря любителей механиматики». – Вот увидишь, у тебя всё получится.

Он искренне в это верил, но на всякий случай загородился стеной из мягких подушек. Всякое бывает.

Ковен решил попробовать ещё раз. Через две секунды огонёк решил, что он фейерверк, и с треском заискрил во все стороны.