Книга Время туманов, страница 143 – Ален Т. Пюиссегюр

— Ему попала в лапы старинная реликвия – обломок мерцающей скалы. Он нашёл его среди развалин дозорной башни в восточных пределах. Реликвия познакомила его с этим демоном.

«Я помню этот обломок,– подумал Ковен. – Я видел его в кабинете Ксантоса. Слегка светящийся камень на резной деревянной подставке».

— А на вопрос «зачем» отвечу: Ксантос хотел вступить в борьбу со смертью.

— Некромантия, – прошептал Гаал.

— Называйте как вам нравится, но Ксантос хотел воскрешать мёртвых.

— Этого не может быть, – возразил Говард. – Мы бы об этом узнали. Замок бы почувствовал! Аквамарин…

— Ксантос никогда не занимался этой магией в стенах школы. Долгое время он жил в отдалении. Целый год изучал гримуары и заклинания.

Теперь все всё поняли.

— Из-за смерти родителей, – сказал вслух Говард.

— Неужели никогда никому не сказал ни слова?– удивился демон.

— Никому, кроме вас, насколько я понимаю, – ответил Фигаро.

— Он молчал неслучайно, – сказала Иллена. – Мы бы лишили его звания магистра. Отстранили. Возможно, даже судили бы. Этот вид магии крайне опасен и для того, кто ею занимается, и для тех, кто его окружает.

«Вот почему Ксантос обманывал Брайну,– догадался Ковен. – Он надеялся, что сможет вернуть родителей к жизни».

Очевидно, и Брайна подумала то же самое, потому что глаза у неё снова наполнились слезами.

— Это объясняет, почему Ксантос не хотел появляться в Заоблачных Высях, – сказала Мирра. – Там демону было бы гораздо легче встретиться с ним…

— И потребовать платы по договору, даже если колдовство демона не помогло воскрешению близких жертвы.

— Настоящее безумие, – прошептал Говард.

Ему-то были известны последствия подобных опасных ритуалов и риск, какой подразумевал договор с демоном.

— Достижение немалых высот, немалого могущества иной раз затмевает разум, внушает надежду перейти грань возможного, – с грустью проговорила пантера. – Нам всем это знакомо.

— Какой смысл теперь его осуждать! – сквозь слёзы крикнула Брайна.

— Мы не осуждаем, мы горюем, милая моя кузина, – тихо сказал Фигаро.

И это чувство коснулось даже сердца Дарезы, которая по-прежнему сидела в дальнем углу.

Ковен, узнав о том, что пытался совершить Ксантос, почувствовал, что шерсть на спине встала дыбом.

«Если знаешь Брайну, становится понятнее, что толкнуло Ксантоса на эти поиски».

— Выполним свой долг, объявим траур в школе, – решил Говард.

Замок оделся в траур. Каменные фасады, деревянные колонны, витражи и перила лестниц – всё укрыли чёрными полотнищами, скорбными пеленами прощания. Во всех залах трепетали свечи в канделябрах, словно собирались угаснуть.

Автоматоны, тоже в чёрном, двигались по коридорам с непривычной медлительностью. Без единого скрипа. Переговаривались шёпотом.

Кошки и коты тоже.

Никто не хотел потревожить скорбящую душу замка.

— Траурные одежды – очень древняя традиция, – объяснял Фигаро школярам на следующий день после трагедии. – Такая древняя, что я даже не могу сказать, когда она появилась. Замок одевают в траур только в том случае, если погибает магистр. А это случается крайне редко.

— И это понятно, – кивнул страж предвечного хаоса по имени Охан. – Такого не было вот уже целый век. Обычно магистры покидают свой пост задолго до смерти. Хорошо, что Говард помнит, как проводить эту церемонию.