Книга Джейн Эйр – охотница на оборотней, страница 11 – Андрей Белянин, Дарья Менделеева

Церковь Шордича помогла мне понять, что я нахожусь в районе Хакни. Не берусь судить о том, почему ту, что должна послужить Короне, поселили на востоке Лондона. Возможно, в этом есть свой, недоступный для меня смысл. А возможно, все упирается в невероятно скромный бюджет, который Корона выделила для своей покорной слуги. Простые решения зачастую самые верные, потому я решила остановиться на этом варианте и вошла в церковь.

Религиозна ли я? Ха, а может ли человек быть не религиозным в наше время? Может ли быть не религиозной женщина? Верую ли я в Спасителя нашего, который принял смерть за грехи наши и на третий день воскрес? Я даже не смею подвергать это сомнениям…

Сев на скамью и подняв голову, я взглянула на массивное распятие. Спаситель, вырезанный из дерева в полный человеческий рост, висел на кресте, склонив голову. Его глаза были закрыты, а лоб изрезали глубокие морщины, свидетельствующие о невыносимых муках, которые выпали на его долю. Из пробитого бока вытекали «капли крови».

Только вчера я видела, как оборотень превращается в прекрасного мужчину, перед тем как умереть. Тело обретает идеальные формы и пропорции, сгорбленная спина распрямляется, шерсть словно растворяется в воздухе, оставляя после себя лишь легкий запах. Грудь ровно поднимается при вдохе, а затем замирает навсегда, ибо освобождение от звериной крови дарит лишь смерть.

Тремя днями ранее на моих глазах мать, обратившись в зверя, погубила собственных детей. Малыша в колыбели она просто разорвала на части и съела, измазав шерсть на морде его кровью. А двух старших детей искусала и искалечила. Мне пришлось убить всех троих: даже невинные дети, обратившись в зверей, со временем гарантированно стали бы смертоносной силой тьмы.

Верю ли я в Бога? Да. И знаю, что Бог умер. Может быть, какой-нибудь мыслитель когда-то осмелится заявить об этом, и тогда люди ужаснутся. Но мне надлежит молчать. По крайней мере, пока люди неотличимы от зверей без обличающего света луны…

Закончив короткую молитву, я направилась на выход и столкнулась с викарием прямо в дверях.

— Благословите, святой отец, – привычно склонившись в книксене, сказала я, поцеловав ему руку.

Викарий оказался молод. Будь я безрассудна и полна идей из романтической литературы, то непременно влюбилась бы в его недоступную красоту, волной уложенные черные волосы, четкий контур губ и ясные серые глаза, с теплотой смотрящие на меня.

Однако от подобной опрометчивости меня удерживали и собственное здравомыслие, и его церковный сан, и знание: грань между человеком и зверем так условна, что ни религия, ни красота, ни добрый нрав не могут гарантировать ничего! Маски сорвет лишь ночь.

Свернув на Хакни-роуд, я огляделась и, подумав, пошла вперед, вовремя отойдя в сторону, чтобы пропустить телегу. Если мне повезет, смогу купить хлеба и сидра у уличных торговцев. Если не повезет – хотя бы осмотрюсь.

Неизвестно, сколько времени придется провести мне здесь и что поджидает меня на этих улицах. Вот сейчас кэб, пронесясь мимо, обрызгал меня, зацепив колесом грязь из колеи. Конечно, после годов Великого Зловония появились новые законы, воспрещающие сливать нечистоты на улицы и держать выгребные ямы во дворах. Но современная им альтернатива – «унитасы» – настолько дорога и порой неудобна в использовании, что жители города предпочитают платить золотникам и сверх того уплачивать штрафы в казну.