Книга Джейн Эйр – охотница на оборотней, страница 107 – Андрей Белянин, Дарья Менделеева

— Вы никогда не чувствовали ревности, мисс Эйр? Конечно никогда, о чем тут говорить? Вы ведь никогда не любили! А я люблю этот день, это небо, люблю Торнфилд, хотя раньше ненавидел его и избегал. Но я буду его любить, смею любить! Я уничтожу все преграды к счастью и нравственной жизни, стану лучшим, совершенно новым человеком!

В это время к нам подбежала Адель.

— Прочь отсюда! – грозно закричал мистер Рочестер. – Убирайся к няньке!

— Я была бы признательна, сэр, – сказала я, когда перепуганная Адель убежала, оставив нас одних, – если бы вы не кричали на девочку. Она ничем не заслужила вашей грубости.

— Ах да, я же совсем забыл продолжить! – вместо ответа сказал он и вернулся к своей парижской истории. – Я освободил Селину от своего покровительства, вышвырнул из отеля, лишил ее всего. К несчастью, за полгода до этого финала она навязала мне Адель. А потом вовсе уехала в Италию, бросив девчонку. Адель не имеет никаких прав на мое покровительство, я не отец ей и хочу, чтобы вы это понимали! Но поскольку я добр сердцем, то вытащил это дитя из парижской грязи и привез сюда. Теперь вы знаете, кто она, эта лживая девочка, дочь порочной матери!

— Нет, мистер Рочестер. Адель не виновата в поступках своей матери. И теперь, когда я поняла, что она сирота, брошенная матерью и непризнанная вами, – я буду любить ее за двоих.

— Что ж, это делает вам честь, – пристыженно, как мне показалось, пробормотал он. – Однако мне пора идти, да и вам тоже: смеркается.

Мистер Рочестер развернулся и быстро зашагал прочь. Я же задержалась на несколько минут, играя с Аделью в волан, а когда мы вернулись в комнату, просидела с ней около часа. Она рассказывала о своей прошлой жизни и болтала всякие невозможные пошлости – след дурного воспитания матерью-француженкой.

Я не нашла в ее внешности ни одной черты мистера Рочестера и была этим огорчена: он наверняка относился бы к девочке теплее, если бы удалось доказать, что она его дочь.

Поднявшись к себе, я долго лежала в постели, вспоминая слова моего хозяина, когда он спрашивал, сможет ли быть счастлив в Торнфилде, и пыталась разгадать, какая неведомая сила выталкивает его из собственного дома и не дает познать счастье. Но затем, отбросив пустые думы, наконец заставила себя заснуть.

Не знаю, сколько времени прошло, когда я проснулась от подавленного стона, раздавшегося над моей головой. Я села в постели и прислушалась. Стон прекратился, наступила тишина. Можно было бы снова лечь спать, списав этот звук на дурной сон, но натренированное чутье не позволяло мне обмануться. Я посидела еще пару минут. Часы в галерее пробили полночь. И в тот же миг кто-то прикоснулся к дверям моей комнаты, словно на ощупь пробираясь вдоль стены.

— Кто здесь? – крикнула я.

В ответ раздался дьявольский смех у самой двери в мою спальню. А затем я услышала звук шагов: кто-то поднимался по лестнице. На третьем этаже отворилась дверь, а потом все стихло.

«Вероятно, это проделки Грейс Пул», – решила я и, упав на подушку, закрыла глаза. Но в ту ночь мне не суждено было заснуть, так как спустя всего несколько минут едкий запах гари просочился в мою комнату через щель под дверью. Вскочив, я накинула шаль на плечи и вышла из комнаты. Воздух был густ, словно наполнен дымом. И дым этот исходил из комнаты мистера Рочестера.