Книга Плохая война, страница 99 – Борис Конофальский

И все-таки даже этот ужин был не тем, чего она искала для своей души. Ужин важен для дел. И умные разговоры с господином и братом Ипполитом тоже не полностью удовлетворяли девушку. Ведь не могла она о своих тайных силах, о своих скрытых умениях рассказывать. Даже господину не могла, хотя он многое про нее знал. А ей так хотелось поделиться этим хоть с кем-нибудь. Похвастаться, показать, что она может, какие зелья умеет вываривать, увидать восхищенные глаза и выслушать похвалы. Ну а кто мог ее похвалить? Вот эти вот людишки, что жались к стенам, когда карета Агнес проезжала по улицам? Городские пузаны, хозяева лавок и мастерских, глупые бабы, что вечно хлопочут по кухне да по дому, волнуясь о своих многочисленных выводках да о своих никому не нужных бессмертных душах? Да расскажи она им про свои умения, так они к попу тут же побегут, донесут сразу. Нет, никому из всех этих людей она рассказать о себе не могла. Прислуга и так о ней знала и боялась госпожу, даже Игнатий ее побаивался. Вот и стала она иной раз заглядывать на рынки, бродила там, как будто искала редкие приправы, а сама высматривала и высматривала там женщин, особенно смотрела среди тех, что торговали травами да настоями. Заглядывала им в глаза, пытаясь узнать среди них таких же, как она. Сестер. Но пока никого не находила. То ли скрывались бабы, боясь показать себя, то ли не было ей подобных на рынках. В общем, томилось сердце молодой женщины. Ни подруг, с кем поделиться, ни любимого, с кем спать лечь.

— А ну стой! – крикнула она кучеру, увидав на палке возле лавки шляпника связку разных шапок.

Карета тут же встала. Агнес выглянула из окна и велела, показывая пальцем на шапки:

— Покажи, что у тебя есть.

Расторопный продавец, который только что болтал с соседом, тут же кинулся к ней со всеми шапками, что были привязаны к шесту.

— Какую вам угодно посмотреть, госпожа?

Агнес некоторое время выбирала, разглядывая шапки, и потом сказала:

— Вот ту, красную, с фазаньим пером.

— Ах, как хорош ваш выбор! – тут же забубнил продавец, отцепляя шапку от палки. – Все благородные девицы, что не замужем, такие носят.

— Девицы? – Агнес взяла шапку в руки. – Что ты врешь, дурак? Разве девы в нашем городе такие носят? Не видела я таких шапок на головах дев. Я вообще ее для юноши покупаю.

— Конечно-конечно, – ничуть не смутился торговец. – Для юноши лучше и быть не может. Вон какое перо у нее, и такую красную шапку все издали будут видеть.

— Ну и сколько? – спросила девушка.

— Восемьдесят пять крейцеров, добрая госпожа, – с улыбкой сообщил торговец.

— Восемьдесят пять? – Это было явно недорого для фетровой шапки красного цвета, да еще и с большим пером. Но в Агнес давно поселилась женская страсть к торговле. – Шестьдесят дам.

— Госпожа моя! – Шляпник даже в лице переменился. – Да разве ж это цена, я по такой легкой цене отдаю из-за праздника, иначе талер бы просил. Вы поглядите, какой фетр, на нем ножками вашими прыгать можно, он все одно форму удержит. А перо? А краска какова? Дайте хоть восемьдесят!

— Думаешь одурачить меня, подлец? – почти без злобы ответила Агнес. Она даже подумывала у него шапку забрать без денег и была уверена, что заберет, если надумает, однако еще раньше решила в городе силы свои не применять по мелочи и без надобности. И она сказала ему так убедительно, как умела: – Думаешь, что молодая женщина перед тобой, так одурачишь ее? Нет, не выйдет. Давай за шестьдесят крейцеров шапку. Соглашайся немедля, прохвост.