Книга Плохая война, страница 50 – Борис Конофальский

— Так и сделаю, кавалер, – обещал Максимилиан.

* * *

Вечером того же дня он вернулся и сообщил:

— Госпожа графиня уговорила графа ехать. Граф при мне дал обещание быть, но не обещал, что другие господа из дворянского собрания тоже приедут.

— Значит, обещал быть? – Волкова это обрадовало. – Как себя чувствовал граф?

— У него все время слезятся глаза.

— Он совсем стар?

— Да, кавалер.

— С Брунхильдой говорили?

— Графиня несчастна, кавалер, жены сыновей, что живут при дворе, все время ей дерзят, а слуги совсем ее не слушаются, пренебрегают ее просьбами. Госпожа графиня часто плачет, говорит, что только муж ее жалеет.

Волков слушал это все словно в упрек себе, как будто юноша его во всех несчастьях графини винил. Кавалер насупился. Он потянулся к графину с вином, но графин оказался пуст. Тогда он взглянул на госпожу Ланге, которая находилась тут же. А та лишь вскользь посмотрела на господина, повернулась к юноше и сказала:

— Благодарю вас, Максимилиан. Поешьте на кухне, там для вас оставлено.

И опять случилось неслыханное. Максимилиан, хоть кавалер его и не отпускал, поклонился и молча пошел прочь из залы. Он послушался Бригитт, а не своего господина. Волков в искреннем удивлении смотрел на огнегривую красавицу, не понимая, как она смогла взять власть в его доме. Та же, ничуть не смущаясь, а быть может, даже и возгордясь от его взгляда, подошла и положила свою руку на его.

— Господин мой, пойдемте спать, я велела нам сегодня простыни свежие стелить.

— Простыни? – переспросил он.

— Пойдемте, господин. – Она тянула его за руку. – Ляжем спать сейчас же, завтра нам с вами вставать рано.

И была при этом так мила и красива, а голос ее звучал так нежно и ласково, что ни отчитывать ее, ни выговаривать ей Волков оказался не в силах. Встал и пошел, как просили.

И когда пришли в покои, Бригитт сама, словно комнатный слуга, помогла ему снять туфли, шоссы и прочую одежду, при этом обнимала крепко, уложила в перины и стала раздеваться так быстро, как только может раздеваться женщина, легла к нему, прижалась своим душистым телом в новой нижней сорочке. Горячая и сильная, как всегда. Волосы медные по подушкам ручьями, и она, не стесняясь желаний своих, стала его трогать и целовать в висок и щеку, и при этом шептала:

— А о завтрашнем не печальтесь, господин мой. С вами я поеду, и, если господа сеньоры приедут, я уж найду, что им сказать про Шауберга, уж не понравится им, уж не дам я хозяина сердца моего им в обиду.

Ее крепкая и цепкая ручка вцепилась в тело его, а губы красавицы стали касаться его губ и даже кусать их, словно от жадности, в страсти своей эта женщина еще и боль ему причиняла, но он ее не останавливал. Как ни вспоминал Волков, но не мог вспомнить он женщины более страстной, чем Бригитт.

Чтобы не платить лишку, он взял с собой только сто человек и выезд из молодых господ. Пошли с флагами, хоть и не война, взяли с собою его шатер. Утром вышли и двинулись не спеша по морозцу. Торопиться особо было некуда.

За отрядом поехала и Бригитт Ланге, она с утра собирала Волкова и собиралась сама. Он надел лучшую свою шубу, думал-думал и решил доспех не надевать, и так слишком все будет воинственно выглядеть, сеньоры графства решат, что он их пугать приехал. Решат? Да приедут ли они вообще? Волков очень на то рассчитывал.