Книга Плохая война, страница 4 – Борис Конофальский

Волков не мог припомнить ни одного хорошего коня у Гренера. Он молчал и слушал.

— Кавалеры стали кричать, что им побьют коней, что надо сбить арбалетчиков.

— Это кричали люди барона? – уточнил Волков.

— И люди барона, и другие рыцари – все, все кричали, не хотели стоять.

— Так надо было отвести их обратно в кусты! – не выдержал Волков. – Отвести в заросли.

— Я пытался, но они меня не слушали, – проговорил Гренер печально.

«Пытался… Ты, скорее всего, оплакивал своего старого мерина, которого ты звал конем», – думал кавалер, глядя на него.

— И что же произошло дальше?

— Но тут барон кричит: «Господа, думаю, надо атаковать!»

Волков взглянул на Роху, надеясь, что тот это подтвердит, но старый товарищ молчал, да и как он мог подтвердить рассказ Гренера, когда между стрелками и кавалерией было полмили расстояния.

— Я слышал, как трубили в рог, – вдруг вспомнил Скарафаджо. – Так трубили, что перекрывали весь шум на поле.

— Верно-верно, – оживился Гренер. – Это кавалер Рёдль трубил «атаку», когда барон дал ему знак.

Это была его, Волкова, ошибка. Это он назначил командиром человека, который, безусловно, опытнее всех других, но который не может приказать, а тем более потребовать от благородных рыцарей выполнить приказание, так как не обладает ни особым статусом, ни славной родословной.

— Они кинулись в атаку? – спросил кавалер.

— Именно так, не послушались меня и кинулись в атаку, – ответил Гренер печально.

— А арбалетчики побежали, спрятались за колонну и рыцари налетели на пики? – догадался Волков.

— Да-да, так и было, хорошо, что горцы не успели перестроиться, – продолжал старый кавалерист.

— Сколько погибло кавалеров?

— Один, – сказал Роха. – Я видел на поле одного убитого.

— Один из молодых рыцарей, что приехал с господином бароном, погиб. Я же говорю, горцы не успели перестроиться и переложить пики на фланг, это и спасло кавалеров. Но коней мы потеряли много, треть коней в этой атаке погибли или получили раны.

— А господа кавалеры рассеялись и собрать до конца сражения вы их уже не смогли?

Гренер кинул.

«Болваны. Безмозглое благородное спесивое дурачье, жизнь их ничему не учит, так и будут кидаться в драку без приказа и уходить с поля боя без разрешения. Нет, их время проходит, может быть, даже уже прошло».

Волков вздохнул и показал пустой кубок солдату, что стоял за его спиной, чтобы тот налил еще вина. Кавалер пил вино молча, поглядывал на Гренера, на господ офицеров, что стояли поодаль, на Роху. И по виду Рохи и по виду Гренера вдруг понял, что это еще не весь рассказ.

— Ну, что еще?

Роха покосился на Гренера – мол, спроси у него. Волков уставился на соседа.

— Еще… К сожалению, был ранен барон.

— Адольф Фридрих Баль, барон фон Дениц, был ранен в той атаке? – уточнил Волков.

— Да, – ответил Гренер. – Он заколол одного горца и сломал копье, отъехал и… поднял забрало.

— И ему в лицо попал арбалетный болт, – закончил за Гренера кавалер.

— Да, – подтвердил старый кавалерист.

— Куда?

— Говорят, под левый глаз.

Волков выпил вина.

— Что говорит брат Ипполит?

Это был праздный вопрос. Что мог сказать в такой ситуации самый искусный целитель? То же самое, что и сам Волков. Но Гренер удивил его:

— Ваш лекарь не осматривал барона.

Кавалер уставился на него, и взгляд его был немым вопросом.