Книга Плохая война, страница 164 – Борис Конофальский

— Вы подслушивали? – воскликнул Волков весело, ловя ее за руку.

— Слышала, – сказала Бритт строго.

— Ах, не дуйтесь, милая госпожа Ланге, я куплю вам самое лучшее платье, что только сыщете.

— Обойдусь, – все так же строго сказала она.

— Отчего же вы так злы, нам нужно радоваться и пить вино. У нас много денег.

— Сердце неспокойно, уж слишком много войн у вас.

— У меня всю жизнь так, всю жизнь много войн, я уже привык. – Волков тоже стал серьезен. – А что говорит ваше сердце: вернусь я с этой войны?

Она посмотрела на него рассерженно и сказала:

— Конечно, вернетесь, что за глупости вы говорите, но будет вам там совсем нелегко.

— Нелегко? Это пустое! – Он снова стал весел. – Я уже и не помню, когда мне было легко.

* * *

Господа офицеры смотрели на императорский патент с истинным благоговением.

— Сколько же такой может стоить? – интересовался Бертье.

— Даже представить не могу, – признавался Карл Брюнхвальд.

— Десять тысяч! – выпалил Роха.

— Да не смешите! – не верил Гаэтан Бертье. – Будь он стоимостью в десять тысяч, полковников оказалось бы как собак нерезаных. Десять тысяч всякий купчишка может выкинуть на свадьбу сынка. Двадцать, не меньше!

— Не меньше, – подтверждал Арчибальдус Рене. Кажется, на правах родственника Волкова он испытывал за него гордость. – Мы можем только порадоваться за вас, кавалер, вы достойны сего звания.

— Я и за вас, господа, готов порадоваться, – сказал кавалер, – потому как этот патент мне дарован с той целью, чтобы собрал я войско в полторы тысячи человек. И естественно, вы будете моими офицерами.

Офицеры слушали его очень внимательно.

— А так как войско будет много больше, чем у меня прежде, то и людей в вашем подчинении окажется много больше, поэтому… – Волков сделал паузу, надеясь, что кто-то из офицеров закончит его речь, но те настороженно молчали. – Поэтому вы больше не ротмистры, господа.

— А кто же? – удивленно спросил Роха.

— Отныне во всех приказах и денежных циркулярах вы будете зваться капитанами. А вы, Карл, как первый мой капитан, будете иметь чин капитан-лейтенанта.

Секунду или две было тихо, а затем Бертье вскочил так, что стул отлетел прочь. Новоиспеченный капитан, дергая себя за грудки старого колета, заорал:

— Мне надо вина! Вина мне, госпожа Ланге, распорядитесь о вине!

И Максимилиан, и Увалень, и фон Клаузевиц, и прочие молодые господа, что сидели в конце стола и еще не видели патента, тоже веселились, стали кричать и поздравлять имперского полковника. И Роха тоже заорал радостно и тоже стал просить вина, и только убеленные сединами Рене и Брюнхвальд лишь улыбались спокойно, с достоинством принимая новые чины.

Бригитт прибежала с кухни на шум, а сверху спустилась Брунхильда со своим пажом посмотреть, что там у мужчин происходит. И даже госпожа Эшбахт с монахиней не остались безучастны к веселью.

Бертье радостно и с игривым поклоном приблизился к Элеоноре Августе и показал ей патент.

— Госпожа фон Эшбахт, полюбуйтесь, сам император удостоил вниманием вашего мужа и наградил его чином оберста. А мы, соответственно, теперь капитаны, а не какие-нибудь там жалкие ротмистры.

— Я очень рада за вас, капитан Бертье, – вежливо говорила Элеонора Августа, – и конечно же, рада за вас, мой господин.

А слуги несли с кухни на стол уже ужин и из подвала кувшины с вином. В зале было жарко и шумно, и все хотели пировать.