Книга Плохая война, страница 16 – Борис Конофальский

— Сегодня соберется совет в Шаффхаузене, – отвечал капитан горцев, – там все и решится.

— Пусть поторопятся, Господь велит мне быть милостивым даже к еретикам, но кормить я их с завтрашнего утра перестану.

— Если ваш Бог велит вам быть милостивым, может, отдадите мне раненых, тех, что уже без сил? – крикнул в ответ капитан.

Волков ему ничего не ответил, он повернулся и пошел к себе в шатер, ему еще нужно было написать ответ епископу. А капитан постоял-постоял да вернулся к лодке, убрался вон с его земли.

* * *

Пока Волков писал, снова приходил фон Финк, снова говорил, что ему пора уходить, и просил вексель, в чем Волков вновь ему отказал. Говорил тот, что согласен и на пятьсот талеров, и как он об этом сказал, так кавалер обо всем догадался. Волков теперь понял, почему фон Финк хочет от него вексель. Он сейчас увел бы солдат во Фринланд, а потом полученные от кавалера по векселю деньги забрал бы себе, сказав солдатам, что кавалер, дескать, ничего не дал. «Да ты, братец, мошенник, из тех, что обворовывают своих солдат! Нет, так не пойдет».

— Ждите подсчета и раздела добычи, – сухо ответил кавалер.

Фон Финк ушел недовольный. Он оставил корпоралов, чтобы они приняли участие в дележе добычи, а сам в тот же час увел своих людей на север, в Эшбахт, а оттуда и на восток, в их родной Фринланд.

А Волков был тому и рад. Дописав письмо епископу, сидел некоторое время в раздумьях. Все не мог решиться никак, а потом все же взялся и написал письмо жене.

«Госпожа моя, с радостью сообщаю вам, что дом наш пока в безопасности, злой враг повержен и не сможет собраться для новой войны. Если на то ваша воля будет, так возвращайтесь, дом без вас пуст, и мне одному в нем будет невесело.

Муж ваш, Господом данный, кавалер Иероним Фолькоф фон Эшбахт».

Он посидел, подумал, не слишком ли он в письме добр и ласков. Не подумает ли Элеонора Августа, что он заискивает перед ней. Может, лучше просто повелеть ей ехать домой? А, ладно, пусть будет доброе письмо. И он тут же начал писать еще одно:

«Дорогая моя, рад, что вы мои интересы помните, и вижу, что усилия ваши увенчались успехом, что жена моя живет в доме епископа, а не в городском доме отца своего. Теперь прошу вас отвезти ее домой в Эшбахт, не давайте ей уехать в поместье к отцу, иначе мне ее потом будет непросто оттуда забрать, зная ее норов и нелюбовь ко мне, может она заупрямиться и у графа остаться.

Да и вам пора домой, дом без вас – сирота без присмотра, и голоса вашего в нем не хватает. Как мне не хватает вас, дорогая Бригитт.

Иероним Фолькоф фон Эшбахт».

Он позвал к себе Увальня.

— Александр, раз дорога вам знакома, так скачите к епископу снова. Вот эти два письма отдадите ему и моей жене. А это, – он показал Увальню бумагу, – отдадите госпоже Ланге, но чтобы никто не видел. Вы поняли, Александр?

— Да, кавалер, повезу их в разных местах, чтобы не перепутать.

Волков кивнул, а когда Гроссшвулле ушел, он вдруг понял, что день давно перевалил за полдень и что ему уже и обедать пора. И настроение у него было на удивление хорошее, может, из-за того что второй уже день не болело почти ничего, разве что нога – и то самую малость донимала, когда он на пригорок забирался.

* * *

А добыча делиться уже начала сама собой. Еще когда кавалер обедал, пришли Брюнхвальд и Стефано Джентиле.