Книга Плохая война, страница 11 – Борис Конофальский

— Ну хорошо. – Волков немного подумал. – Гаэтан, вы ведь мои земли знаете лучше меня.

— Думаю, что так и есть, – согласился Бертье. – Если бы вы любили охоту, то, может, знали бы свои земли не хуже. Но ведь вы не любите охотиться…

— Да, не люблю, не люблю… И сейчас как раз потребуется ваше знание окрестностей. Вы ведь охотились вокруг холмов.

— Конечно, я же убил там огромного волка, я привозил его в Эшбахт, его шкура у вас дома. Да, того волка я как раз обнаружил чуть южнее южного холма. И кабанов я там бил во множестве, в кустах их сотни.

— Прекрасно. Значит, вы с теми местами знакомы, – подытожил Волков. – Гаэтан, прошу вас, друг мой, возьмите полдюжины людей из ваших, что охотились с вами, езжайте в Эшбахт. Я надеюсь, Ёган не угнал моих лошадей и собак в Мален, – возьмите лошадей и собак и езжайте к холмам… – Тут кавалер замолчал.

— И что, набить побольше кабанов? – поинтересовался Бертье.

«Ну какие еще кабаны? Эх, этому храброму и лихому человеку еще бы ума немного». Волков изобразил кислую мину.

— Нет, Гаэтан. Пропали барон Дениц и его друг кавалер Рёдль.

— Я слышал, что барон был ранен и отправился к себе домой.

— Да, но до дома он не доехал. Мы можем только гадать, где он.

— Я понял, мне нужно его найти, – догадался Бертье.

— Да, необходимо его найти, вдруг ему требуется помощь. Нужно обыскать окрестности от холмов до лачуги монаха и до самой границы моих владений.

— Я отправляюсь немедленно, – вскинулся ротмистр.

— Я очень на вас рассчитываю, Гаэтан, – кивнул ему кавалер.

Не успели еще уйти Бертье и Гренеры, не успел Волков допить вино из кубка, как появился Максимилиан и доложил:

— Парламентеры с того берега просят разрешения прибыть к нам.

— Подавайте одеваться, Максимилиан! – велел кавалер.

* * *

Все было как положено, все было согласно воинским ритуалам. Победитель говорил с побежденными. Волков сидел на стуле у своего роскошного шатра, под своим роскошным знаменем, в своих роскошных доспехах. Весь его выезд стоял за ним, все офицеры были тут же, подле него. Погода стала совсем дурная, повалил снег большими мокрыми хлопьями, река стала темной и серой, как старый свинец. Парламентеров было трое: двое военных и один, видно, из важных господ, седой, в шубе и большом дорогом берете.

Лодке с парламентерами велели причалить там, где на берегу были сложены умершие от ран пленные. Пусть видят. От лодки до шатра представителей вражеского войска вели под конвоем из шести лучших человек, которыми руководил сам Карл Брюнхвальд.

Когда они подошли к шатру, Волков узнал того, что был в шубе, по бородавке на губе узнал, – это был глава гильдии лесоторговцев и член консулата кантона Брегген Вехнер. Он торговался с кавалером из-за плотов, что проплывали по половине реки, принадлежавшей Волкову.

Пришедшие, взобравшись на холм, на котором стоял шатер, поклонились кавалеру. Он не удостоил их ответом. Нечего, пусть знают свое место. Тогда один из офицеров, что шел с Вехнером, представился и представил своих спутников.

— Рыцарь божий, защитник веры и меч Господа, Иероним Фолькоф фон Эшбахт, коего прозывают Инквизитором! – звонко прокричал Максимилиан, выйдя немного вперед.

— Мы знаем, с кем имеем дело, – ответил на это Вехнер. – Зачем вы нас звали, господин Эшбахт?