Книга Башмаки на флагах, страница 20 – Борис Конофальский

— Уж простите, господин, не видал я никакой раны у господина, уж извините, не приглядывался, – отвечал конюх.

Волков сидел молча, ерошил на темени волосы пятерней, думал, думал и все равно ничего не понимал. Потом молча встал и пошел из кабака прочь.

Доехал до дома, где жили молодые господа, там встретил Максимилиана и спросил у него сразу:

— Вы видели, как был ранен барон?

— Нет, кавалер, я же при отце состоял на холме с пехотой, а вот Гренер как раз был при атаке рыцарей, сам вторым рядом ехал, хвастался о том. Позвать его? Он как раз только что вернулся.

Нет, звать его Волков не стал, сам пошел в дом, в котором жил его выезд. Давно он тут не был. Дом стал настоящим логовом молодых мужчин. Прямо у порога в беспорядке брошены седла, уздечки путаные висят на гвоздях. Седла дорогие – видно, это седла молодых Фейлингов. Тут же кирасы у стены стоят. На лавке шлемы, подшлемники в беспорядке валяются. Потники. Стеганки. Оружие брошенное. Ни в чем порядка нет. За длинным столом беззубая девка сидит с одним из послуживцев Фейлингов, из общей миски с ним похлебку ест. Устроилась на лавке, подобрав подол, поджав ноги под себя, так что подвязки чулок на коленях видны. Сразу видно, шалаву из кабака притащили. Еще одна девка, из местных, расхристанная, с непокрытой головой и голыми руками, полы метет.

Тут же в конце стола сидит брат Ипполит за книгой. Вскочил, кланялся. И ничего, девки распутные с задранными подолами его не смущают. Монах, праведный человек, называется.

Вслед за монахом и другие принялись вставать и кланяться господину. Кланялась и девка.

— А ты здесь откуда? – грозно спросил у нее Волков.

— Пустили меня, – пискнула девка, испугавшись.

— Отец Семион пускает гулящих пожить, – пояснил Максимилиан, – господа не против. Так вроде и веселее.

— А плату отец Семион какую с них берет за постой? – поинтересовался кавалер.

— То мне неведомо, – заявил знаменосец.

Волков видел, что он явно врет. Все знали, что отец Семион человек распутный, известно, какую плату он брал с гулящих девок.

— У вас что, и местные девки тут живут? – все так же строго спрашивал Волков.

Та девка, что мела пол, окаменела, застыла с испуганным лицом. Она точно была местной.

— Всякое бывает, – нейтрально отвечал Максимилиан.

— Хотите, чтобы мужики за вилы взялись?

А юноша и отвечал ему весьма вразумительно:

— Кавалер, так силком их сюда никто не тащит. Сами приходят, у крыльца по вечеру собираются.

— Прямо так и сами?

— Да, любую за десять крейцеров на всю ночь взять можно.

Волков подумал, посчитал, что ловкая да пригожая девка за три недели денег тут зарабатывает больше, чем ее крепостной отец за три месяца, и решил, что сие возможно, что, может, и сами девки сюда ходят.

— Ладно, Гренер где? – спросил кавалер, садясь на край длинной лавки у стола.

— Спит, сейчас позову, – отвечал Максимилиан.

Карл Гренер был в исподнем и заспан.

— Что это вы спите днем? – спросил у него Волков.

— Утром только приехал из Малена, там помогал отцу по приказу вашему нанимать кавалеристов, – отвечал Гренер.

— Желающие есть?

— Весьма много. Как узнают, что вы даете пятнадцать талеров в месяц, так многие хотят идти. И знатные тоже, и рыцари, и с послуживцами некоторые приходили.

— Хороший народ идет?