Книга Башмаки на флагах, страница 150 – Борис Конофальский

И пришпорил коня. Учитывая, что никаких шпор, конечно, на его изящных и дорогих туфлях не было.

Четыреста телег, да телеги все немаленькие, половина из них так велики, что без двух меринов и не поедут. Попробуй с таким обозом проскочить незамеченным дорогу в два дня пути. Волков был мрачен, думал и думал, как ему выполнить распоряжение маршала, как быстро с таким обозом пройти путь в два дня, переправиться через реку, перетащив столько телег через броды, и построить на берегу, который хамы считают своей землей, укрепленный лагерь. Ничего не придумав, он звал к себе своего капитана кавалерии – слава богу, его не отобрали.

Тот пришел, поклонился, сел на указанный кавалером стул. Волков сразу приступил к делу.

— Капитан Гренер, завтра к вечеру, надеюсь, мы дотащимся до Бад-Тельца, после которого начинаются земли хамов. Их пикеты и заставы уже за рекой, у моста стоят. Я хочу, чтобы ваши разъезды шли на две мили впереди и чтобы по бокам тоже были крепкие разъезды. И я ни при каких условиях не желаю попасть со всем этим обозом в засаду.

— По семь человек в разъезд достаточно будет? – спрашивал Гренер.

— Достаточно, но скажите людям, чтобы были внимательны: там места глухие, овраги и леса.

Когда Гренер ушел, кавалер хотел поговорить со своим капитан-лейтенантом, но Брюнхвальд с тремя сержантами и инженером Шубертом уже выгоняли телеги и возы из лагеря ближе к дороге, строили их там в колонну, чтобы не делать этого на рассвете.

До офицеров приказ маршала был уже доведен, они тоже пошли готовить своих людей к завтрашнему походу.

А сам полковник был предоставлен самому себе. Немного посидев со стаканом в руке, в меланхолии, он вдруг потребовал себе бумаги и чернила и, как получил требуемое, стал писать письма. Первым делом писал он, конечно же, Бригитт, это письмо было самым длинным и самым теплым. Второе письмо он писал госпоже графине фон Мален. И совсем коротенькое письмо, всего в две строки, адресовалось госпоже фон Эшбахт. Спрашивал лишь о ее здоровье, все-таки она беременна. Можно было, конечно, и больше написать, но он торопился, боялся, что почта в Нойнсбурге закроется.

Как ни готовился Брюнхвальд, как ни начинал все делать заранее, как ни гнали возницы коней, но огромный обоз за день до Бад-Тельца не дошел. На ночь пришлось встать в двух милях от села.

— А может, это и к лучшему, – сказал Волков своему капитан-лейтенанту.

Гюнтер поставил ему раскладной стул у реки, накрывал на стол, Волков же мял и растирал ногу после дня, проведенного в седле.

— Может, мужики про наш марш еще не знают. А на заре быстро пройдем село и уже к вечеру будем у бродов, начнем переправу. Прошу вас, Карл, присоединяйтесь.

Брюнхвальд уселся на принесенный лакеем второй стул и сказал:

— Может, и вправду так лучше.

Но по его лицу и по голосу кавалер понимал, что капитан-лейтенант так не думает.

— Ну, говорите, Карл, – настоял Волков.

Капитан-лейтенант немного помолчал и начал:

— Бросим обоз тут, оставим роту Бертье в охранении, а сами с двумя ротами, со стрелками, арбалетчиками, с кавалерией, артиллерией и с саперами побежим к бродам. Думаю, что к трем часам пополудни, учитывая, что с нами будут пушки, окажемся там, сразу начнем переправляться и окапываться на том берегу. Мужики не успеют отреагировать, даже если нас и заметят. А к утру у нас уже окажется окопанный лагерь со рвом, частоколом и с рогатками. Лагерь со стрелками, да с пушками, да с арбалетчиками. Такой с наскоку не взять никаким мужикам.