Книга Графиня фон Мален, страница 67 – Борис Конофальский

Но от мечтаний о великолепной еде и разглядывания своих новых сервизов его отвлек Рене. С непривычной для него настойчивостью родственник встал невдалеке и всем своим видом показывал, что у него к полковнику дело.

— Что вам, капитан? – прервал перепись своих сокровищ Волков.

Рене тут же подошел и начал:

— По недосмотру или по глупости, но холопов мы держим вместе с офицерами и рыцарями. Сие чревато бунтом.

— Верно, – согласился кавалер. – Верно. Развести их хотите?

Нет, Рене и не думал их разводить, он продолжал:

— А если не бунтом, так побегом, может, с той стороны лодки в ночь подойдут и хамы бежать начнут.

— Хорошо-хорошо, – соглашался Волков, – распорядитесь, чтобы господ держали от хамов отдельно.

Казалось бы, вопрос разрешен, но Рене не собирался уходить, так и стоял со злым лицом.

— Что еще, капитан? – спросил полковник, немного раздраженный из-за того, что его отвлекают от занятия серебром.

— Вот думаю, может, и нет необходимости тянуть с ними? – отвечал Рене, делая вид, будто размышляет вслух, хотя сам уже давно все решил.

— С кем? – не понял Волков.

— Ну, с офицерами и пойманными ночью кавалерами. Может, их лучше сразу казнить?

«С чего бы тебе быть таким кровожадным? И про веревки для холопов помнишь, и с господами тянуть не хочешь?»

— А не думали ли вы, Арчибальдус, – по-родственному заговорил Волков, – что за господ можно у семей их просить выкуп? Сколько их там у нас, полтора десятка будет или около того. Это… три тысячи талеров, если даже быть милосердными и не грабить их семьи.

— В пекло сатаны это серебро! – с неожиданной твердостью отвечал капитан. – Все они должны ответить за смерть моего друга: и хамы, и господа. И господа в первую очередь. Всех на ветки вместо яблок.

«Ишь ты! – Волков уставился на капитана с плохо скрываемым удивлением. – Еще недавно ты боялся дезертиров повесить, хотел решения солдатских корпораций или приказа от меня, а тут вон как раздухарился! Всех вешать хочешь, и денег никаких тебе не нужно».

Но, чуть подумав, полковник решил, что муж сестры прав. Деньги деньгами, но для репутации Рыцаря Божьего, Меча матери церкви и Инквизитора лучше будет поступить так, как предлагает Рене. Да и рыцари эти были, скорее всего, еретиками, и его самого они не пощадили бы.

— Будь по-вашему, Арчибальдус, в пекло такое серебро, – произнес он. – Вот только вешать господ нельзя, они должны быть обезглавлены.

— Недостойны эти воры, пусть спасибо скажут, что на колесах их не ломают, как отцеубийц или других душегубов.

— Сие не вам решать, дорогой мой родственник, – уже без всякой мягкости в голосе отвечал Волков. – Велено вам господ обезглавить, так ступайте и найдите охотников это сделать. Обещайте каждому желающему талер за верный удар.

— Как вам будет угодно, – с видимым недовольством отвечал капитан.

— И перед смертью пусть всякого, кто пожелает, причастит священник, – продолжал Волков.

— Зачем? – уже нагло спрашивал Рене.

— Затем, что я Рыцарь Божий! – заорал Волков так, что Гюнтер и Фейлинг вздрогнули, только Максимилиан оставался невозмутимым, он уже слыхал подобное. – Затем, что я паладин и опора Трона Господня на земле и Господня Длань! Или вы о том не слыхали?! И затем, что я ваш командир! Или вы про это забыли?!

— Извините. – Рене поклонился. – Просто я подумал, что еретикам причастие не надобно и что все капелланы остались в Бад-Тельце с фон Боком. У нас и попов здесь нет, кроме вашего лекаря.