Книга Графиня фон Мален, страница 208 – Борис Конофальский

— А отчего же вас от должности отставили? – спросил кавалер.

Эрнст Кахельбаум сразу как будто обиделся, но отвечал он с почтением:

— Я не отставлен был от должности, а ушел по своему разумению.

— Ах вот как, – продолжал Волков и указал на книгу, что была в руках управляющего. – А что это за книга у вас?

— То простая книга, с чистыми листами, – начал объяснять Эрнст Кахельбаум и показывать книгу кавалеру, – но у меня в ней будут вписаны все добытки и все траты вашего хозяйства. Все будет занесено в таблицы и реестры, вот видите, вот сюда. – Он стал показывать расчерченные страницы книги. – И ни о чем я не позабуду и ничего не пропущу.

«О, да ты, братец, из тех ученых зануд, что все записывают».

— Я это сам изобрел, – говорил управляющий с гордостью, тыча испачканными в чернилах пальцами в расчерченные страницы книги, – весьма полезно то для ведения хозяйства. В том числе и господин всегда сможет проверить, как идут дела в его земле. Разобраться в этом не сложно, главное – желание иметь и грамотным быть.

— Уж очень вы учены, – сказал кавалер задумчиво, – какую же вы плату потребуете за ученость свою?

— Прошу я немного, – отвечал Эрнст Кахельбаум, – прошу лишь шестьдесят талеров Ребенрее и два процента с прибыли.

— Шестьдесят талеров содержания да еще два процента? – удивился кавалер.

А тут заговорил Ёган:

— Господин, вы больше тысячи душ приведете, мне с такой прорвой не справиться, ей-богу, я даже думать боюсь, что мне с ними со всеми делать. Возьмите этого господина. Сразу видно, что он человек сведущий.

— Два процента! – воскликнул кавалер. – Да еще содержание.

— Господин мой, – заговорила Бригитт, – давайте возьмем этого ученого мужа, коли станет он нам не по карману, так будем его просить уйти. А пока пусть он поможет.

— Да-да, – поддерживал ее Ёган, – я с господином Эрнстом Кахельбаумом говорил, он и в посевах, и в скоте, и в земле оказался сведущ. Как только я сказал ему про нашу землю, так он сразу мне назвал, что будет у нас расти, а что нет, и все без ошибки.

Волков немного подумал и спросил:

— А отчего же вы все-таки ушли от графа?

— Говорить о своих нанимателях прежних считаю неприличным, – важно отвечал Эрнст Кахельбаум.

— Неприличным? Ну что ж, может, вы и правы… – произнес кавалер. – Ладно, я вас беру, но управляющим будет мой человек Ёган. Его я знаю не первый год, он мне предан. А вы станете вторым человеком, и его слово над вашим будет решающим.

— Воля ваша, господин, – отвечал Эрнст Кахельбаум с поклоном. – Соберу семью и вещи и через два дня окажусь у вас.

Когда он ушел, Волков, садясь в карету к уже сидевшей там Бригитт, заметил:

— Дорог, да еще и спесив. И не говорит, почему от графа сбежал. Подбили вы меня на глупость, кажется.

— Господин, мне одному со всем не справиться, – говорил Ёган, закрывая за ним дверцу. – Слыхано ли дело, тысяча душ придет. И мне отвечать за всех! Боязно.

— Боязно! – передразнил его Волков. – Трус!

Дома были уже ночью. Сыч с Ежом пришли к господину и спросили, что делать с пленным.

— Он мне еще нужен, – ответил Волков.

Кавалер надеялся, что, когда вернется с войны, все-таки вызнает наверняка, кто и почему на него нападал. А мысли у него были. Подозрения были. И зачинщик, кажется, уже нашелся. Одного недоставало – причины. Но ничего, когда он найдет зачинщика и припрет его к стене, поставив перед ним разбойника-свидетеля, то все и выяснится. А пока он, не зайдя даже домой, чтобы поцеловать жену, лишь высадив Бригитт, поехал сразу в трактир. Кабак был битком. Духотища страшная, откуда столько всякого народа набралось – непонятно.