Книга Графиня фон Мален, страница 125 – Борис Конофальский

— Деньги, сумму, утвержденную для найма людей, я сейчас же выдам. Отправляйте сержантов за ними как можно быстрее. Закупки сделаем в Ланне. Господа, я сейчас же отъезжаю, приказ по войску мной уже подписан. Всем частям покинуть лагерь и двигаться во Фринланд. Командиром в мое отсутствие будет полковник Брюнхвальд.

Все встали вместе с Волковым, кланялись ему, и его порадовало, что у офицеров не осталось вопросов: значит, всем все ясно. Осталось отдать последние распоряжения.

— Рене, вы со своей ротой и приданным вам кавалерийским эскадроном будете конвоировать пленных. Ведите их ко мне в поместье. Не прохлаждайтесь, но и не загоняйте людей, они все-таки не солдаты. Выступайте прямо сейчас.

— Сейчас? Да, но у них нет обуви, капитан Мильке… – Рене повернулся к Мильке, ища в нем поддержки.

— Ведите без обуви, обувь купите по дороге. Деньги я Мильке выдам. Максимилиан!

— Я тут, генерал, – отозвался знаменосец.

— Серебро. Это главное. Сегодня же до вечера оно должно быть все – все! – переправлено на тот берег и передано под ответственность полковника Брюнхвальда. – Волков понизил голос: – Друг мой… Будьте при серебре неотлучно.

Максимилиан понимающе кивнул.

— Да, кавалер.

— Капитан Хайнквист! – крикнул Волков.

— Я здесь, господин генерал! – К нему быстрым шагом подошел командир второй роты.

— Ваша рота будет охранять серебро, а вы, капитан, помогите прапорщику.

— Я помогу прапорщику Брюнхвальду, – обещал капитан Хайнквист, – о том можете не переживать.

Генерал пожал руку капитану и повернулся к остальным офицерам.

— Полковник Эберст, начинайте снимать лагерь. Надеюсь, что завтра к вечеру все люди и весь обоз окажутся на той стороне реки, а послезавтра войско выступит на Нойнсбург.

— Приложу все силы, генерал, – отвечал полковник.

— Мильке!

— Слушаю вас, генерал.

— Не оставляйте здесь ничего, что стоит хотя бы крейцер. Постарайтесь продать все здесь, чтобы не тащить лишнего с собой. Но продавайте только в присутствии солдатских депутатов, чтобы потом нас не упрекали в том, что мы вели дела тайно.

— Я все время так и делаю.

Волков кивнул офицерам, те в ответ ему поклонились.

Вещи генерала уже были собраны и уложены в телеги, с ним ехала его гвардия, два десятка людей при двух сержантах. Гюнтер, Фейлинг и шесть возниц при шести телегах. В четырех телегах стояли тяжелые сундуки и крепкие ящики, скрытые от глаз людских рогожей, в двух – его вещи. Так он и отъехал от лагеря.

Уезжая, Волков видел, как оживает лагерь, как поднимается суета: возницы спешно впрягают коней в возы и телеги; телеги выстраиваются в очередь на погрузку; грузят тяжелые ящики с его серебром; солдаты убирают палатки, носят вещи к обозу; кашевары складывают свои котлы; мужики, бабы и дети, все босые, выходят и под окрики и команды конвоиров строятся на дороге. И все, все они выполняют его повеление. Если бы кавалер выспался, если бы у него рука не побаливала, то мог бы он посчитать себя весьма влиятельным человеком. А как иначе, если все эти тысячи и тысячи людей согласны с его волей и готовы идти туда, куда он решит.

Доехали до реки. Через реку перебраться было уже легче: инженер Шуберт со своими людьми срезал подъемы и уплотнил грунт до и после брода. Волков для себя отметил, что человек он все-таки толковый, и решил наградить его после кампании.