Книга Элеонора Августа, страница 149 – Борис Конофальский

— Ага, там все сидит, – кивнул Еж.

Волков подумал, что это недалеко, но идти туда пешком, хромать через всю деревню, ему не хотелось, и он сказал:

— Господин Фейлинг, прошу вас, оседлайте коней, хочу еще раз поговорить с бригантом.

Еж поспел на место вперед них, уже раздобыл лампу, разжег ее, и в старой конюшне, с ее маленькими окнами, в сгущающихся сумерках был хоть какой-то свет. И в этом свете у стены сидел человек, разбойник, и был совсем черен от многодневной грязи. Заметив посетителей, он зазвенел цепью.

— Я вижу, вы тут с Сычом взялись вшей разводить, – зло сказал Волков Ежу. – Велел же мыть вам его хоть иногда.

— Так вроде давали ему мыться, – оправдывался Еж. – Одежу ему стирать давали.

Волков поморщился: еще и вонь хуже, чем из солдатских нужников. Нехороший то знак.

— Недоумки, хворь хотите развести мне в моей деревне.

— Да мы…

— Молчи! – прервал его Волков, сам наклонился к бриганту: грязь, одежда от грязи истлела, сам разбойник – кожа да кости, совсем исхудал. – Эй, слышишь меня?

— Слышу, – глухо отвечал бригант.

— Значит, человек тот, что тебя нанял, был сед и голос у него как у ворона?

— Я уж и позабыл про него, – произнес разбойник хрипло и не поднимая головы. – Не помню, каков он был.

— Нет уж, ты не забывай, завтра поведу тебя в место одно, поглядишь на человека, послушаешь его и вспомнишь, скажешь, он это или нет.

— Как скажете, господин. – Разбойник снова зазвенел цепью.

— Еж! – окликнул кавалер.

— Да, господин, – отозвался тот.

— Помой его сейчас, покорми как следует и завтра на рассвете покорми. Завтра со мной пойдешь, будешь его сторожить. – Волков обернулся к дверям. – Максимилиан!

— Я здесь, генерал! – Прапорщик подпирал стену у входа.

— Вечер уже, но вы возьмите кого-нибудь да поезжайте по корпоралам, пусть найдут охотников человек пятьдесят, скажите, что дело пустяковое, без войны все будет, считай, прогулка, и чтобы мушкетеров из них человек двадцать. Скажите, что по полталера всякому, кто пойдет со мной.

— Хорошо, генерал, сейчас займусь.

— И чтобы завтра к рассвету были тут.

— Хорошо, генерал.

Ночь уже на дворе, сейчас бы не в седло залезать, а в перины. Максимилиану, конечно, не хотелось никуда ехать, будить кого-то, говорить с кем-то, но раз сеньор велел, что уж поделать, и в ночь пойдешь, и в дождь. Такое оно, дело солдатское.

Выйдя из конюшни и проходя у входа в старый дом, где теперь проживали молодые господа, а заодно и отец Семион, кавалер как раз с ним и встретился. Тот стоял на пороге дома, с лампой, в простой сутане, видно, вышел посмотреть, что тут на дворе за люди собрались на ночь глядя.

— А, это вы, святой отец, – окликнул его Волков.

Когда никого вокруг не было, кавалер по старой памяти говорил попу «ты», но когда кто-то был, чтобы сана не унижать, обращался вежливо, а на богослужении и перстень монаха поцеловать не брезговал. Вот и сейчас, когда народа было предостаточно, Волков ему еще и поклонился коротко.

— Доброй вам ночи, господин Эшбахт, – отвечал отец Семион так же вежливо, осеняя господина святым знамением. – Вы все хлопочете. Это правильно… Истинный хозяин в пределах своих покоя не знает ни днем, ни ночью.

— Верно-верно. – Волков даже засмеялся, он точно покоя не знал в своих пределах и, вместо того чтобы спать ложиться, бродил по округе, ожидая, пока жена уляжется. – Так и есть, покоя мне нет даже в доме моем.