Книга Божьим промыслом, страница 126 – Борис Конофальский

Он закончил, и почти сразу за ним заговорил министр фон Реддернауф:

— А отчего же вы, граф, не предпринимали никаких мер против отъявленных предателей? Хоть зачинщиков главных, первых смутьянов выявили бы и судили.

— Я? – граф искренне удивился и даже возмутился. – Во-первых, город именует себя свободным, и моя юрисдикция, по их мнению, на него не распространяется. Во-вторых, то не моё дело. Ловить да топить еретиков – то дело святых отцов. Пусть Святой Трибунал да Божьи рыцари этим занимаются. Им-то сподручнее…

Волков поначалу и не понял, зачем фон Реддернауф задал графу этот вопрос. Ответ же был очевиден. Но как только он увидал, как заёрзал на своём стуле Густав Адольф фон Филленбург, епископ вильбургский, так всё и понял. Тряся вторым подбородком от раздражения, епископ сразу нашёлся, что ответить:

— У церкви нет сил, чтобы побороть столько еретиков, а вот вы, дорогой граф, могли бы и проредить безбожников, ибо любой, кто призывает врага в переделы земли Ребенрее, есть бунтовщик и предатель! Город ведь стоит в землях Его Высочества. Вот и занялись бы предателями. Предателями вы заниматься должны.

— Я? – опять удивлялся прокурор. – Я должен прореживать вашу паству? Я и распознать без вас не смогу, кто есть еретик.

— А вы ловѝте бунтовщиков, любезный друг мой! Бунтовщиков, а не еретиков! И всё должно у вас получиться.

— Господа! – принц постучал двумя пальцами по краю стола, призывая говоривших замолчать. – Прошу вас оставить эти ваши извечные споры. Нам сейчас не до них. Господин Нагель, сообщите нам, стоит ли сей город наших усилий?

Казначей Нагель встал и, подняв бумагу со стола, начал читать:

— Город Фёренбург за этот год принёс в казну сборов с мостов… Так… а, вот они… Дорожных сборов, податей и разрешений… Таможенных сборов, сборов на герб, пошлин на соль и на железо… Всего… – тут он сделал паузу, – Всего, Ваше Высочество, триста семьдесят семь тысяч талеров – это не считая пошлин на выгрузку товаров и сборов за швартовку у ваших пирсов, это мы считаем по-новому со следующего года.

Он вышел из-за стола и, обойдя его, подошёл к герцогу и положил бумагу перед ним:

— Здесь всё расписано.

«Почти четыреста тысяч?! Фёренбургским еретикам конец! Герцог ни при каких обстоятельствах не откажется от таких денег», – сразу понял генерал, и его поначалу смутная догадка о своём присутствии на этом совете стала обретать всё более чёткие формы. И слова министра Реддернауфа про то, что ему не следует отказывать герцогу сразу, стали более-менее понятны. Он уже начал догадываться, о чём его будет просить курфюрст.

Герцог даже не заглянул в бумагу и, обведя всех присутствующих взглядом, произнёс:

— Я не могу допустить потери главного порта и главной торговой гавани на реке Эрзе. Часть северных и все восточные провинции моей земли продают зерно и получают железо по реке Эрзе, то есть через Фёренбург; в этот же город привозят и серебро из Эксонии, из него мы чеканим свою монету. Это очень важный для нас город. И мы не можем ждать уважения наших интересов от тамошних безбожников и надеяться на их преданность. Надеюсь, господа, все это понимают.

Несомненно, это было ясно всем присутствующим. И тут герцог за всё время совета впервые поглядел через весь стол.

— Барон, а что вы думаете по этому поводу?