Книга Божьим промыслом. Стремена и шпоры, страница 88 – Борис Конофальский

* * *

Казармы утихли после ужина, дежурные офицеры сидели за большим столом и болтали о чём-то, солдаты частью уже улеглись, другие, собравшись кучками вокруг ламп, смеялись или играли в кости по мелочи. А он, глядя как у печки клюёт носом, но пытается не заснуть мальчишка Ёган, всё думал и думал, как продолжить начатое дело, как разбередить этот заросший салом город. Было у него несколько мыслей, но, кроме мыслей, нужны были ещё и исполнители. А они не спешили появляться в его казармах.

«Чёртов висельник! Где шляется этот Гонзаго?».

И когда барон уже подумывал поехать домой, как «чёртов висельник» и появился. И уже по его виду генерал понял, что не всё идёт гладко. Он сразу спросил у трубочиста:

— Ну что? Порадуешь меня чем-нибудь?

— Нечем мне порадовать вас, — почти сразу ответил тот. — Наш поросёночек…

— Поросёночек… это Рейнхаус? — уточнил Волков.

— Он, — кивнул Гонзаго. — Так вот, он с целой бандой других свиней таскается по городу, пьяны, сволочи, ходят с факелами, орут песни, задирают прохожих, нет никоей возможности с ним побеседовать, их там человек тридцать, все при оружии. И сдаётся мне, что расходиться они не думают; когда я их оставил, они собирались идти в трактир, пить дальше. Я Вигу сказал, но он говорит, что такую прорву народа, хоть и пьяного, ему не осилить, надобно ждать другого дня.

— Другого дня…, — раздосадованно повторил Волков. — Да нет у меня других дней.

Он и вправду не мог ждать, ему нужно было действовать, пока всё не остыло. И тут Гонзаго и говорит:

— А может, вот вам что понравится… Тут один мой знакомец рассказал, что у этого шебутного задиры Гвидо Рейнхауса есть братец старший, Михаэль. Гордость семьи и любимец папаши, и всё такое… Может, он вам подойдёт… Вместо Гвидо…

— Ну-ка, рассказывай, — заинтересовался генерал.

— Да рассказывать там особо и нечего, у Гвидо есть брат старший, он таскается к одной девке, хотя сам женат, почитай, каждую ночь к ней ездит, так и живёт на два дома, днём с женой, ночью с девкой, уже и ублюдка с ней прижил. Если вам нет разницы, то мы его поутру встретим, он только со слугой к бабе своей ездит.

— И кто же тебе сказал, что он сегодня у своей бабы?

— У её отца-столяра подмастерьем мой дружок работает, он мне и рассказал сегодня, недавно совсем.

Это был не лучший вариант, но время упускать было нельзя.

Действовать нужно было сейчас. И действия должны были быть громкими. Он не хотел, чтобы на это дело горожане отреагировали так же, как и на избиение приезжего судьи.

— Хорошо, — согласился барон после некоторого раздумья. — Пусть Виг отделает старшего братца вместо младшего, но при этом пусть обязательно скажет, что это ему за судью. Слышишь, это должно быть сказано обязательно.

— Что это вы задумали, добрый господин? — трубочист смотрел на него внимательно, словно собирался разглядеть в холодном лице старого солдата его мысли.

Но Волков лишь достал из кошелька деньги и отсчитал десять талеров задатка.

— Повтори, что нужно будет сказать Михаэлю Рейнхаусу после того, как вы отделаете его палками?

— Что это ему за избитого судью, — ответил трубочист, забирая деньги. Деньги его, судя по всему, интересовали больше, чем ответ на заданный вопрос. — Как дело сделаем, так приду за остальным.

Но барон ещё не закончил разговор. Дело было в том, что он не получил того эффекта от турнира, на который рассчитывал. А посему генералу, после долгих размышлений на лавке, пришел к выводу, что ему необходимо предпринять некоторые дополнительные усилия.