Книга Божьим промыслом. Стремена и шпоры, страница 37 – Борис Конофальский

Хельмут Вайзингер был заспан, а костюм его был помят; видно, в пирушке он не участвовал, а спал где-то рядом и от шума проснулся и пришёл в караулку.

— А, вы тут? — Волков чуть успокаивается. Показывает хранителю имущества на лавку рядом с собой. — Идите сюда, садитесь.

— Да, господин генерал, — Вайзингер садится на указанное место. — Спасибо.

Волков смотрит на него внимательно, а потом вдруг спрашивает:

— Послушайте, Вайзингер, вы говорили, что у вас тут семья, дети… А у вас тут есть какое-нибудь имущество? Я имею в виду недвижимость.

Несколько секунд пройдоха не отвечает, думает, что сказать, а генералу его ответ уже и не нужен. Ему всё ясно — если бы ничего не было, хранитель ответил бы сразу: нет я снимаю жильё. Поэтому Волков продолжает:

— Значит, что-то у вас есть.

— То в приданое за жену получено, — начинает мяться Вайзингер, — Квартирка в доме на улице святого Андрея. Она маленькая, ютимся.

После этого у барона укрепляются сомнения, что этот человек верен гербу Ребенрее. Нет, конечно, никаких поводов сомневаться у него не было, был бы хоть один повод — он и разговоров с ним не вёл бы, но это жильё… Теперь генералу не было ясно, какое будущее выберет этот человек — останется ли предан герцогу или надумает жить в городе после того, как тут всё изменится. И тогда Волков произнёс:

— А вы знаете, что скоро в городе могут произойти перемены?

— Перемены? — не понял хранитель имущества.

— Да, — продолжал барон. — Возможно, что город вскоре изменит свою юрисдикцию, — он внимательно глядел на Вайзингера.

— А, так вы о том, что к городу вскоре придёт ван дер Пильс? — спокойно уточнил тот.

И это спокойствие очень удивило генерала.

— Так вы про это тоже слышали?

— Конечно; об этом на каждом рынке каждая торговка судачит, — теперь удивлялся уже хранитель имущества. — А разве вам ваши шпионы о том не сообщали?

И генерал не сразу нашёлся, что ответить.

А тут как раз вернулся Хенрик с ротмистром арбалетчиков Кальбом; старый вояка ничему не удивился, только спросил:

— Что прикажете, господин генерал?

— Дежурному офицеру стало нехорошо, — отвечал ему Волков, — подежурьте, ротмистр, до утра, до прихода полковника Брюнхвальда.

Ротмистр Кальб только хмыкнул и сказал: «Как прикажете, господин генерал»; и, поняв, что торчать рядом с людьми, которые сели за стол пошептаться, не нужно, пошёл пройтись по казармам, посмотреть, не дымят ли печи или ещё что не приключилось.

А генерал вернулся к теме, что не в шутку его тревожила:

— Так, значит, народ говорит, что ван дер Пильс вот-вот придёт?

— Ждут, ждут, — почти шепчет хранитель имущества. — Ещё с осени, и все очень грустили, когда он не смог дойти до города.

— То есть с осени, а сейчас…, — Волков начал понимать, что Вайзингер и сам толком ничего не знает о происходящем за рекой накоплении оружия, поэтому ничего такого ему не сказал. — Сейчас что говорят — когда придёт еретик? Слышали вы что-нибудь о том?

— Слышал, слышал, я о том и в Вильбург писал неоднократно, так и писал, что ждут здесь этого ван дер Пильса ещё до Пасхи.

— Ещё до Пасхи? — чуть удивлённо переспросил генерал. И стало ему очень неприятно от пришедшей в голову мысли.

«Чёртов пройдоха фон Виттернауф. Даже не соизволил мне о таких ожиданиях сказать. Ни словом не обмолвился, что тут еретика ждут так рано. Почему? Не хотел пугать, что ли? Или не верит в подобный поворот? Или думает, что я удержу враждебный город, набитый еретиками, с шестью сотнями людей, когда под стенами будет стоять войско ещё из пяти тысяч еретиков? А может быть, и вовсе из десяти? — от злости он сжимает губы в нитку. — Что герцог, что его барон… Жулики, пройдохи, вечно хитрят. Иметь с ними дело — всё равно что играть в кости с трактирными мошенниками».