Книга Божьим промыслом. Стремена и шпоры, страница 148 – Борис Конофальский

Шестьдесят человек — это был показательный, хоть и бескровный, урок горожанам. Вот только у людей, проживающих тут, эта акция вызывала раздражение, все те, кто видел, как люди генерала бесцеремонно и даже грубо разоружали их земляков, стали кричать и браниться. И женщины, шедшие с корзинами с рынка, и мужи городские стали обзывать и солдат, и генерала. И ругань их тут же возымела продолжение. Вездесущие мальчишки, естественно, встали за своих и начали кидать в людей генерала камнями. Самые проворные, набрав камней, полезли на крыши домов. Камень человеку в доспехе много зла применить не может, и посему офицеры не обратили внимания на эти безделицы. А солдаты так и вовсе ко всякому были привычны. Разве что лошади пугались.

Ещё не все горожане на площади были разоружены, а генерал уже подозвал к себе Дорфуса и сказал:

— Сдаётся мне, что сбежавший человек был полковником Прёйером.

— Я тоже так подумал, — сказал Дорфус.

— Возьмите кавалеристов и попробуйте найти его. Он был в доспехе и в офицерском шарфе.

— Я помню, как он выглядел, — заверил генерала майор. — Если возьму, то отвезу его в цитадель.

— Так и сделайте, — сказал Волков и, поняв, что солдаты уже выстроились в колонну, дал приказ покинуть площадь.

Выходя с площади, он обернулся назад и увидал, как из здания магистрата вышли и глядят им вслед важные городские господа, среди которых был и знакомый ему сенатор Румгоффер.

«Ничего, ничего, пусть посмотрят, — подумал барон, увозя с собой целую телегу доспехов и оружия, отнятых у горожан. — Может, это их чуть-чуть отрезвит». Впрочем, он был доволен тем, как сложилось это дело. Ополчение было частью разогнано, частью разоружено. Нет, барон не испытывал иллюзий, он прекрасно понимал, что это далеко ещё не конец и горожане снова начнут собираться где-нибудь, как только кто-то примет решение. Ему нужно было ещё добраться до того, кто эти решения принимает. И, кажется, он догадывался, кто больше всего будет ему противодействовать. Вот только взять его время ещё не наступило.

Он планировал, что займётся этим завтра. А пока… пока жар начинал давать о себе знать. Со слабостью можно было ещё бороться, но жара –жара уже всерьёз докучала ему. Ещё и день выдался тёплым.

Если и кирасу, и кольчугу и, главное, теплый стёганый гамбезон было невозможно снять, то о том, чтобы снять шлем и особенно подшлемник, он уже подумывал. Но пока не решался, а лишь подозвал к себе Хенрика и из фляги того отпил немного воды, а ещё и смочил себе лицо. Но, поймав насторожённый взгляд своего оруженосца, разозлился. И раздражённо спросил у него:

— Что? Что вы так смотрите?

— Вы бледны, генерал, — отвечал тот чуть растерянно. — Всё ли с вами в порядке?

— Я в порядке, — прошипел Волков специально тихо, чтобы никто не услышал их разговора.

— Я взял вина полковника Рохи, — сообщил ему старший оруженосец, не обращая внимания на его злой тон. — Если надобно будет, так скажите.

— Хорошо, — буркнул Волков всё ещё раздражённо, но сам уже понимал, что Хенрик молодец. А раздражение его не улеглось лишь потому, что шлем теперь, с его-то заметной бледностью, он точно снимать был не должен. Иначе всем станет видна его хворь. А посему ему придётся париться в доспехах и дальше. Впрочем, дело дальше складывалось так, что без доспеха ему было не обойтись.