Книга Божьим промыслом. Стремена и шпоры, страница 126 – Борис Конофальский

— Выборный полковник? — снова интересуется Брюнхвальд. — Кажется, был у вас раньше Прёйер.

— Прёйер — это выборный полковник городского ополчения, — разъяснил толстяк, — а выборный полковник стражи — это как раз и есть Пресслер.

— Понятно, — покивал головой Брюнхвальд.

— Значит, вас предлагают восстановить в звании. Ну что ж… Прекрасная новость! Поздравляю, — произнёс барон. — Я всегда считал, что вы достойны быть офицером, — но он был не так прост, чтобы не понять главного. — И, судя по всему, этот самый Юрген Гольдбрих объяснил, что вы для этого должны сделать.

— Да в том-то и дело, что ничего особенного, — продолжал рассказ Готлиб Дерик Кохнер. — Просто, говорит, иди сегодня к полковнику, он тебя и запишет обратно в стражу. Иди, говорит, прямо сейчас.

— Так поздно уже, — напомнил ему Карл Брюнхвальд. — Уже ночь скоро, неужели так приспичило стражникам?

При этом полковник многозначительно взглянул на генерала: видно, ваша с майором Дорфусом и Вайзингером ночная проделка даёт свои результаты, стража, кажется, оживилась. И Волков сам так думал, но молча продолжил слушать толстяка.

— Так и я ему говорю, Юргену: друг, а не поздно ли? Неужто полковник будет дожидаться меня до ночи? А он мне и говорит: будет, будет, сейчас многих офицеров и из стражи, и из ополчения просят прийти к коменданту. И полковник там всех ждёт, хоть ночь, хоть не ночь. Иди, говорит, тебя запишут.

Тут генерал и полковник опять переглянулись, и на сей раз взгляды их были уже весьма серьёзны, а после генерал спрашивает у Кохнера:

— Как я понял, офицеров стражи и ополчения собирают в комендатуре на ночь глядя. Вот только не ясно, для чего. Уж, может, вам про то известно?

— Не только некоторых офицеров, ещё и некоторых сержантов собирают, кто новый или кто уже ушёл со службы, но то лишь поначалу, как сказал Юрген, для записи их и для объяснения диспозиции, а завтра поутру будут уже всех офицеров и всех людей собирать, — отвечал ему толстяк.

Волков молчал, лишь поставил локти на стол, да смотрел на бывшего ротмистра. А вот Карл Брюнхвальд стал задавать вопросы:

— То есть всех бывших офицеров нынче ночью просят явиться в комендатуру и обещают восстановить им звания?

— Юрген так мне и сказал, — кивает толстяк.

— А комендатура находится где?

— Так в арсенале, — отвечал Готлиб Дерик Кохнер.

— А арсенал в цитадели, — вспомнил полковник. — И как же вы собираетесь попасть ночью в цитадель?

— Ах да, — вспомнил Кохнер, — Юрген сказал мне пароль для входа.

— Даже пароль уже придумали! — восхитился генерал. Он понимал, что это верный признак того, что горожане за дело взялись всерьёз.

— Да, пароль тот — «свобода», — сразу выдал тайну Готлиб Дерик Кохнер.

— Что за глупость! — поморщился Карл Брюнхвальд.

— То не глупость, — с жаром стал говорить толстяк, — я ничего не придумал, Юрген мне так и сказал: «свобода» слово молвишь тебя впустят.

— Друг мой, я не о том, — успокоил его полковник, — я про то, что такой пароль и звучит-то глупо, зачем такие придумывать? Я не в том смысле, что вы в чём-то ошибаетесь, а в том, что пароли придумывают не так.

— Бог с ним, с паролем, Карл, — произнёс генерал. — «Свобода» так «свобода», главное, что господин Кохнер, — и тут Волков положил свою руку на пухлую ладонь бывшего ротмистра — знак большого расположения, потом ещё и улыбнулся тому, — главное, что господин Кохнер так любезно сообщил нам его.