Книга Божьим промыслом. Пожары и виселицы, страница 170 – Борис Конофальский

— Ту честь я вспоминаю до сих пор, принцесса, — отвечал ей консул.

— Отчего же город привёл сюда своих людей? — сразу интересуется маркграфиня. Она дипломатично не произнесла вместо слова «сюда» слов «на мою землю». Но все присутствующие и так всё поняли. — Отчего вы остановили нас?

«Нас».

Она сказала «нас». И это слово и этот вопрос заставили господ горожан примолкнуть в недоумении. Они лишь переглядывались друг с другом, но вопрос маркграфини требовал ответа, и тогда снова заговорил рьяный полковник Гройзенберг:

— Ваше Высочество, магистрат города Туллингена полагает, что вам будет лучше, если вас к вашему дому проводим мы.

Вот тут уж принцесса и блеснула своим умением говорить с людьми, стоящими ниже неё по своему происхождению; она, чётко выговаривая каждую букву и каждым тоном подчёркивая своё кровное превосходство, спросила у полковника:

— И с каких это пор магистрат города Туллингена смеет полагать, что будет лучше для маркграфини Винцлау?

— Э-э… — вопрос оказался непростым для полковника городского ополчения. — Ну, это же… только для вашей же безопасности…

— Для безопасности? — маркграфиня так холодно, так неприятно усмехнулась, что, будь Волков на месте горожан, у него похолодела бы спина. — А что вы сделали для моей безопасности, господа, когда я была в заточении у кровавых колдунов Тельвисов, когда меня оскорбляли и унижали подлые твари, мои тюремщицы? — Волков невольно восхитился силой и величавой властностью женщины, которой ещё недавно полновластно обладал. — Вы ли пришли ко мне на помощь? Или этот человек, — она взглянула на генерала, — настоящий рыцарь. Который один бился с дюжиной приспешников колдунов. Именно такой, о каких пишут романы. Он или вы, господа и нобили Туллингена, пришли освобождать меня?

Никто из присутствующих горожан на этот простой её вопрос не ответил.

Но тут Волков увидал человека, который подъехал, казалось, внезапно, никем до сих пор не замеченный. Была на нём недорогая кираса, а на голове его был простой берет. И лошадка под ним была самая обыкновенная. И весь вид его был удивительно благодушный, таким он выглядел добряком, что всякий подумал бы, увидав его, что это простой и добрый горожанин, боголюбивый семьянин… Но нет… И генералу это стало ясно сразу. Нет, не мог простой человек вот так запросто взять и подъехать к людям, что ведут столь важные переговоры, и причём никто из горожан, что, повернувшись, его увидел, и не подумал удивиться или отослать этого господина от переговоров. Они приняли его присутствие безоговорочно и безмолвно, как будто так оно и должно быть.

И, словно окрылённый его появлением, бросив на приехавшего всего один взгляд, полковник вдруг сказал опять со своей упрямой твёрдостью:

— И всё-таки, Ваше Высочество, мы, — он обвёл взглядом всех горожан, что были тут, словно искал их поддержки, — умоляем вас поехать с нами. Вам ничего не будет угрожать, и горожане будут вам очень рады.

— А что будет, если я откажусь от столь соблазнительного предложения? — холодно поинтересовалась принцесса.

— К сожалению, Ваше Высочество… — тут полковник опять бросил взгляд на только что подъехавшего простачка и, убедившись, что тот его слышит, продолжил: — К сожалению, мы должны будем… настоять!

И тут генерал вдруг понял: «Нет, первый удар должен получить этот странный человек! Он тут едва ли не главный. Слава Богу, балбес надел кирасу короткую, как раз низ живота и пах оставил открытыми. А уже потом буду резать полковника».