Книга Божьим промыслом. Пожары и виселицы, страница 164 – Борис Конофальский

«Да кто же мог это предугадать?».

Но эти мысли, эти вопросы к самому себе, сейчас никого из его людей не интересовали, все ждали от него решений. Его приказов.

Даже тот же опытный Карл Брюнхвальд, и тот не собирался высказываться первым, ждал, пока прикажет Волков; понимал старик, что дела у них складываются очень, очень нехорошо, и не хотел брать на себя инициативу. И генерал, ещё слушая доклад Мильке, искал глазами что-то удобное для своего маленького отряда. И когда пришло время принимать решение, наконец произнёс, указывая на пологий склон небольшой горы, что был невдалеке от колонны:

— Хаазе, тащите-ка пушки на тот склон.

— На тот склон? — почему-то растерянно переспросил ротмистр и стал таращиться в сторону каменистого подъёма, на который пеший поднялся бы без труда, да и конный тоже въехал бы легко, но вот пушки…

— Да, на тот склон! — с раздражением повторил генерал. — Майор Дорфус, помогите артиллеристам втянуть на склон пушки, соберите людей. Верёвки для этого мы в дорогу брали, кажется.

— Конечно, генерал, — сразу отвечал майор. — Верёвки у нас есть.

— Вилли… — Волков стал оглядывать растянувшуюся на дороге колонну, — ваши мушкетёры и в голове, и в арьергарде, да ещё и у кареты; соберите их в кулак. Карл, отводите колонну с дороги к склону. Мильке, а вы выезжайте вперёд, я хочу знать… — он мог бы сказать, что хочет думать, что все эти его приготовления — всего-навсего глупая ошибка, и городские люди должны куда-то уже уйти с их пути, но закончил фразу иначе, как и должно: — … хочу знать, что бюргеры там затевают, куда пойдут и, главное, сколько их.

Ну вот… Не то чтобы ему стало всё понятно, но теперь хотя бы люди занялись делом. Но это было ещё не всё. Он знал, что сейчас маркграфиня сидит в карете и смотрит, как суетятся вокруг неё солдаты. Женщина не понимает, что происходит, да и, скорее всего, обижена на то, что он пренебрёг её мнением. Поэтому он поехал к карете.

Но обиды у принцессы не нашёл.

— Думаете, всё это нужно? — спросила она у него серьёзно.

— Растянутые на дороге, с обозом, мы весьма уязвимы, Ваше Высочество. И пока мы не выясним намерения горожан, я и мои офицеры предпочитаем собраться и приготовиться.

— Приготовиться? — теперь она была ещё и напугана. — К чему приготовиться?

— Ваше Высочество… — начал он, стараясь выбирать слова, чтобы ещё больше не напугать её. — Все люди воинского ремесла ленивы и очень не любят рисковать понапрасну. И раз уж ты вышел из своего города в доспехе и при оружии, значит, у тебя есть причина или хотя бы приказ. Никто не будет затевать опасное дело, дело, в котором могут погибнуть люди, причём люди, сами его затеявшие, если в том деле нет для них значимой выгоды. Значимой причины.

— И в чём же может быть причина у горожан, если они вышли из города с оружием? — спросила его принцесса.

— Очень надеюсь, что это всего лишь мои глупые опасения, но боюсь, Ваше Высочество, что эта причина — вы. Других причин напасть на нас, признаться, я не вижу.

— Они не посмеют! — произнесла маркграфиня, но без особого пыла и почти без уверенности. Видно, случай с Тельвисами всё-таки чему-то её научил.

— Я очень на то надеюсь, — ответил ей генерал.

А солдаты, размотав верёвки, уже вовсю помогали лошадям и пушкарям затаскивать орудия на склон. Но не это интересовало генерала; он, отъехав от кареты принцессы, увидел, как с востока потянулась из-за поворота колонна солдат.