Книга Божьим промыслом. Кинжалы и вексели, страница 7 – Борис Конофальский

— А в Малене, разве у вас нет хороших банкиров? — Удивляется Бруно. — Чего в Ланн-то катить?

— Нет, в Малене никого нет такого, кто сможет со всеми бумагами разобраться. Тут, — он придвигает к племяннику ларец, — бумаги разных домов, разных земель. В нашем захолустье обязательства всего пяти-шести домов хождение имеют, а в Ланне со всех земель бумаги оборачиваются.

— И вы знаете к кому мне обратиться? — видно, что эта не очень-то простая задача не по душе молодому человеку.

Генерал задумчиво кивает:

— Да… Есть там один… Господин. Раньше звали его брат Родерик. Важный пост имел при архиепископе. Интриган и ловкач ещё тот. Теперь зовут его Цумеринг, и он нынче лицо мирское. В общем, поп-расстрига. — Волков вспоминает этого человека. — И несмотря на это, этот Цумеринг доверенное лицо Его Высокопреосвященства. Он ведёт его личные дела по имениям и собственности.

— О! — удивляется племянник.

— Да, человек он не маленький, — продолжает генерал. — Вот к нему ты с этими бумажками и поедешь.

— Примет ли? Не заставит ждать неделями? — сомневается племянник.

— Не заставит, тётушка твоя о том похлопочет.

— Графиня?

— Она. — Волков кивает. — Брунхильда у него в большой чести. К ней обратишься.

— Познакомься с Корнелиусом Цумерингом, он влиятельный человек. Попробуй завести с ним дружбу. — Волков надеется, что тот поможет ему с захваченными векселями. — Пообедай, тетушка тебе поможет, я ей напишу.

— Хорошо, дядя, только домой заеду, с женой попрощаюсь и в путь, — соглашается племянник.

— Нет, тянуть нельзя, — чуть подумав отвечает ему дядя. — Туллингенцы могут вспомнить что-нибудь, писать в банки и отзывать векселя. Надо ехать сейчас.

Кажется, эта поспешность не радует молодого человека. Волков это замечает:

— В чём дело, Бруно? Что не так?

Племянник молчит сначала, а потом и произносит:

— Урсула.

— Что с нею? — Волков признаться давно не видал жены племянника. — Не больна ли?

— Да, нет, вроде. Она перестала со мной говорить…

— Говорить перестала? — Не понимает генерал.

— Стала меньше разговаривать. Ужины себе в покои просит. До себя не допускает… Нет, допускает, но сначала молится… В церковь стала ходить ежедневно.

— И что же тут такого? — рассуждает генерал. — И что плохого, что она в церковь ходит? Хуже будет, если женщина в церковь ходить престанет. Церковь бабам разум на место вставляет, так что радуйся. — Волков совсем не хотел вникать в отношения племянника и его жены. «Блажь всё это! В церковь ходит, ужин в покои просит. Мало ли что у бабы в её женской голове происходит. Какой дури там только не сыскать. Ему бы с моей пожить, тогда может быть и радовался, что его жена мало с ним разговаривает». Но отмахнуться от этого всего Волков не мог. Урсула и Бруно связывали Эшбахт и кантон Брегген, не хуже, чем общая выгода. И разлад, хоть какой-то, с семьёй Райхердов был владетелю Эшбахта совсем не нужен. — Она не похудела?

— Нет, вроде, — отвечает племянник.

— Не беременна?

Бруно пожимает плечами: Бог её знает.

— Ничего не говорит.

— Перед отъездом напиши ей письмо. Ласковое, — предлагает племяннику генерал. Он видит, что разлад с женой серьёзен. — А в Ланне купи ей подарков. Самую лучшую ткань купи, какую сыщешь, золото, чулки из шёлка, не знаю, что она у тебя любит.