Книга Божьим промыслом. Кинжалы и вексели, страница 38 – Борис Конофальский

Они поговорили ещё некоторое время и в конце концов ему удалось убедить господ из свиты принца, не ехать на юг дальше. После чего генерал направился в покои.

Дом Кёршнеров был велик, но даже он оказался мал для свиты Его Высочества. Комнаты слуг пришлось освободить для гостей, и слуги теперь размещались на ночлег, где придётся, в том числе и под лестницами. В доме всё ещё слышалась музыка и разговоры.

Наконец он добрался до своих покоев, где уже думал помыться и лечь спать. Волков полагал, что спать сегодня будет хорошо, потому что за этот день утомился. Возможно завтра ему не удастся выспаться, потому что приедет баронесса с детьми, и спать они, скорее всего, будут с ним, здесь. Так что высыпаться надо было сегодня. Но когда он уже помылся, и Петер унёс таз, пришёл фон Готт. И выглядел его оруженосец немного удивлённым или ошарашенным.

— Мне надо с вами поговорить об одном… — Загадочно произнёс он.

— Об одном? — Волков уселся за стол, и оруженосец сел напротив. — О чём об одном? Ну, говорите же. Вы меня пугаете, фон Готт. У вас странный вид. Вы что, научились читать? Или у вас в голове завелась мысль?

— Ой, да бросьте вы свои колкости. — Молодой человек нахмурился. — Я же говорю, мне нужно серьёзно с вами поговорить.

— Ну, так говорите, а то мне уже спать пора.

— Тут случилось такое, — начал оруженосец, — такое, о котором сразу и не расскажешь…

— И что же это случилось? — Волков был заинтригован.

— В общем, пока вы там смотрели шпильманов, я пошёл за помост, к коновязи, по нужде… — Тут молодой человек замолчал.

— Да, фон Готт это очень интересно, жаль, что вы не рассказывали мне об этом раньше! — подбодрил его генерал. — У вас есть ещё какие-нибудь занимательные истории на сегодня?

Но оруженосец не обратил внимание на это замечание и продолжил:

— Потом я заметил, что у моего гнедого сбился чепрак, и стал править, а тут появляется де Вилькор и говорит: фон Готт, вам тоже не нравятся эти кривляки? Я даже и не успел ответить, а он берёт меня тут… — Волков ждёт продолжения, и молодой человек продолжает. — Берёт меня за причинное место. — И оруженосец для верности указывает себе пальцем на пах.

Волков не стал тут шутить, хотя ему и очень того хотелось, а говорит серьёзно:

— Может то была случайность, может он коснулся вас от неловкости?

— Вы будто меня не слышите! — укоряет своего сеньора оруженосец. — Говорю же вам, он не коснулся, а схватился! Вот так, — тут молодой человек согнул пальцы ладони, как будто взял в руку яблоко, — снизу меня так схватил и подержал.

Тут генерал вздохнул. Фон Готт не был писаным красавцем, но молодой человек был высок и широкоплеч, вообще был очень крепок. Лицо у него было грубовато, но в принципе некоторые дамы могли посчитать его привлекательным. Видно не только дамы. И Волков спросил у него:

— А что же он вам при том сказал?

— Он спросил у меня: фон Готт, вам тоже не нравятся дикторы и лицедеи? Неправда ли, от жеманства воротит? — Оруженосец поднял брови и удивлённо покачал головой. — Чего его воротит? Какое жеманство?

— И что потом?

— Потом он посмеялся и ушёл.

— М… Может то шутка какая был, глупая, — Волков вздохнул, он ждал, что фон Готт будет прощаться, но тут же ему показалось, что оруженосцу есть, что ещё сказать. — Или что?