Книга Во сне и наяву, страница 82 – Борис Конофальский

Когда Лю сказал, что ему пора, она немного загрустила, но потом решила, что сегодня останется тут, не пойдет к двадцать восьмому дому и закончит с уборкой.

Она сгребла грязь из своей комнаты и выбросила ее за порог. Пыль стояла невыносимая и жара тоже, но вот отвратных мух стало поменьше, вот теперь бы девочка с удовольствием попила. Она села в углу, достала из рюкзака монеты. Стала снова их рассматривать, вспоминая слова Любопытного: «Это будет вопиющим эксцессом». Время – то, время – се, Поток – не Поток. Она считала, что Лю просто зациклен на своем времени, и ко всем этим россказням относилась весьма скептически. Нет, Любопытный, конечно, умный, но… «А кусака-то взял и попал в мою комнату. И плевать ему было на время. И времени на него, судя по всему, тоже. И кусака-то был побольше монеты».

Она завернула монеты в узелок. Все, кроме одной золотой. Спрятала узелок в рюкзак, а монету в карман. Прихлопнула наглую муху, что собиралась укусить ее в потную щеку, достала коробочку и раскрыла… Она хотела еще раз посмотреть листья фикуса.

Но от этого занятия оторвал шум с улицы. Шум был такой, что перекрывал нудное жужжание мух в депошке. Она встала, подошла к окну, что выходило как раз на больничный забор, и совсем немного приподняла пластину жалюзи. А на улице, у висящего мальчика, она увидела трех странных животных. Сначала показалось, что это тощие и горбатые пятнистые собаки, высотой ей до пояса. Опасные, сразу видно. Девочка сразу оценила их, от таких не убежишь. Ей захотелось взять палку в руки. Потом она разглядела их получше, головы у них оказались не собачьи – круглые, скорее кошачьи, только челюсти не как у кошки, а мощные.

«Кошки. Тощие, огромные кошки». Животные стали, подпрыгивая, виснуть на обгрызенных ногах мальчика. Крутиться, отрывая от них куски. «Когтей у них нет, зато челюсти… Вот кто обгладывал ему ноги и разгрызал кости. Это в придачу к Аглае. Пипец!»

Светлане стало не по себе, как только она представила, что где-нибудь встретится с парой-тройкой таких кошечек. Нет, здесь ей точно не нравилось. На большой железной двери, конечно, был засов, но вот окна… Окна тут огромные. А вдруг кошки отважатся пробежаться по мху?.. Хотя нет, не отважатся, да и стекол они, наверное, не разобьют. Но все равно соседство неприятное. Она вспомнила про странного мужика, которого встретила перед тем, как ее схватила Аглая. Мужик был вымазан фикусом. И орал что-то про это… Девочка все еще помнила про судороги, но теперь они уже не казались такими страшными. Светлана достала коробочку и вытащила оттуда один листок. Не раздумывая долго, сдавила, сжала его в кулаке. И фикус сразу выдал много маслянистого сока, так много, что он сквозь пальцы закапал на пыльный пол. И Света стала наносить сок на свои руки. Он очень хорошо размазывался, и того, что она выжала, хватило на обе руки до рукавов майки. Но в листке оставалось масло. Светлана уселась на пол и, завернув брючины, стала размазывать сок по голеням до самых коленей. Затем сжала листок что было силы и тем, что осталось в руке, намазала живот и бока. И лишь после этого выбросила выжатый лист фикуса в угол. Надела куртку, несмотря на то, что в депошке стояла жара, и уселась в углу.

Теперь ей казалось, что кошки ее точно жрать не захотят. Что там кричал странный мужик: «Я намазался фикусом, блевать будешь». Что-то в этом роде.