Книга Во сне и наяву, страница 151 – Борис Конофальский

«М-м… – Она недовольно сжала губы. – Конечно, это ошиблись квартирой, для отца Серафима уже поздно, врач сегодня приходить не обещал». Девочка поглядела на уплетающих курицу братьев, вздохнула, отложила кусочек хлеба и пошла отвечать.

Она взяла трубку и поняла, что это не курьер, который ошибся номером квартиры.

— Светлана, это Анна Владимировна, мама Владика.

— Владика? – переспросила Света. «Какого еще Владика? А! Пахома, что ли?» – Да, я поняла. А что вам нужно?

— Мне нужно тебе кое-что передать, Владик просил. – В голосе женщины послышались слезы. – Поверить и передать.

«Она там плачет, что ли?»

— Да, конечно. – Света нажала на кнопку, открывающую дверь в парадную.

Девочка была удивлена, мать Пахома, кажется, плачущая, хочет поговорить и что-то передать? Что все это значит?

Она так и стояла в растерянности, пока Анна Владимировна не позвонила в дверь.

Конечно, высокая – а то с чего бы Пахому быть такой дылдой, накрашенная, приятная женщина в дорогой одежде и с заплаканными глазами, она заговорила, как только переступила порог:

— Владик попал в больницу, его очень сильно избили.

В голове девочки все сложилось само собой: «Это Валяй. Он же наркоторговец, а у них там какая-нибудь мафия или, может, организованная преступность». Света оцепенела. Ведь все это из-за нее. Она просто смотрела широко раскрытыми глазами на эту приятную женщину и почти не дышала, а та продолжала:

— Ему сломали четыре ребра, одно из ребер проткнуло легкое, ему делали операцию, он только недавно пришел в себя. Я от него приехала. – Она вытаскивает мятый и влажный платок, прижимает его ко рту. – Он говорит, что втянул вас в неприятности. Какие это неприятности? Можете мне сказать? Мне нужно это знать, понимаете?

— Я… Я… Не знаю… Я… – мямлит девочка, понимая, что правду говорить не нужно, раз Пахом сам ничего ей не рассказал. – Я честно не знаю, что случилось… Мы не очень дружим с Па… с Владиком.

— Да? – Женщина ей не верит, Светлана это чувствует сразу. Анна Владимировна лезет в сумочку и достает оттуда клочок бумаги и ключи. – Это он просил передать вам.

— Мне? – Мало того, что Светлана напугана, теперь она еще и удивлена. – Это мне?

— Это ключи от нашей дачи, а это адрес, Владик сказал, что не может вам звонить, и просит вас ему не звонить, он просил передать, чтобы вы ехали на нашу дачу и пожили там недельку или дней десять. – Она протягивает ключи и записку. – На такси вы туда доедете за две с половиной тысячи, у вас есть деньги?

Светлана машинально, конечно, она никуда не поедет, берет предметы и кивает:

— Да, деньги у меня есть.

— Езжайте, там есть и интернет, и горячая вода, спать можете на любой кровати, что вам понравится, белье везде свежее. Еда там есть какая-то, а завтра я еще привезу.

— Хорошо, – кивает Светлана. «А у Пахома мама норм, хотя сам он придурок, конечно».

— Раз вам угрожает опасность, уезжайте сейчас. А я буду держать вас в курсе, – продолжает женщина и вдруг опять начинает плакать. – А вы точно не знаете, кто избил Владика? Из-за чего его избили?

Теперь девочка даже ответить ей не может, она просто трясет головой. Она давно не чувствовала себя так плохо, давно. Она уверена, что избил его Валяй с дружками, но как сказать Анне Владимировне? Ведь это означало признаться в том, что Пахом общается с наркоторговцами. Нет-нет, Света трясет головой, она ничего не знает, ничего.