Онлайн книга «Охотник»
|
Светлана рубанула воздух. От одного звука самой стало страшно. Сейчас она и не думала о том, что за этим ножом могут прийти хозяева. Она получала удовольствие только от того, что можно держать его в руке. И еще, она даже не отдавала себе в этом отчет, но ей хотелось как-нибудь испытать находку. Но тут как раз подошло время гигиенических процедур, которые требовалось проводить с мамой. И поэтому Светлана нехотя разжала прилипавшие к рукояти пальцы и положила этот страшный нож туда, где на него никто случайно не наткнется, – себе под подушку. Она пошла в ванную, взяла таз, налила теплой воды, достала из шкафчика средства гигиены, губки, дезинфекторы и понесла это в мамину комнату, а сама все думала об этом страшном и чарующем приобретении. Девочка была так увлечена ножом, что практически забыла о той, кто ей этот нож дала. Она не вспоминала об Элегантной Даме, как не вспоминала и о том чумазом пацане, что на нее с этим ножом бросился. Забыла, напрочь забыла про них. Это серое железо с липкой рукоятью и белой, смертельно острой кромкой заслонило собой все остальное. Даже то, о чем Свете как раз и нужно было задуматься в первую очередь. А ведь стоило выяснить, откуда взялся этот чумазый… кажется, Дама назвала его дессой… И зачем он кинулся на Свету? А Светлана думала о ноже. Обмывала маму и размышляла в основном о том, можно ли как-нибудь, хоть каким-нибудь способом протащить оружие в Истоки. Там-то она обязательно найдет то, на чем его можно опробовать. Ну не на бумаге же испытывать нож? На бумаге неинтересно. Такое происходило со Светланой впервые. Она была почему-то уверена, что, если ляжет спать с ножом в руке, он обязательно окажется там, с ней, во сне. Девочка уже сбегала за братьями в садик, уже дождалась сиделку, успела помыть пол на кухне, сварить макароны папе на завтрак, и все это время она ждала той минуты, когда можно будет лечь спать. За окном давным-давно стемнело, но время едва перевалило за девять часов. Братья сидели за компьютером и, по своему обыкновению, ругались. — Услышу еще одно обзывательство, – пообещала им Светлана с затаенной надеждой, – выключаете компьютер и ложитесь спать. Макс и Колька покосились на сестру и, зная, что она в таких случаях не шутит, притихли. А девочка легла на кровать, засунула правую руку под подушку, надеясь нащупать ею нож, и… порезалась! Боль была тупой, не сильной. Но от неожиданности Света едва слышно вскрикнула: «Ай, блин…» – и выдернула руку из-под подушки. Большие, тяжелые капли темной крови упали на пододеяльник. Рука была просто располосована от мизинца до сгиба кисти. «Как можно было так порезаться?» Девочка зажала рану и поглядела на пододеяльник. «Ну вот, опять стирать, а он и так ветхий!» Она слезла с кровати и заметила, что братья внимательно на нее смотрят. — Ну, что? – резко спросила она у них. – Играйте. — Свет, ты порезалась? — Свет, а чем? — Играйте, я вам сказала, – ответила она. Девочка прошла в ванную, оставляя капли на полу, и осмотрела рану. Рана была глубокой, уж что-что, а резал ножичек хорошо. Боль, может, и отступила, но кровь, не останавливаясь, капала и капала в раковину. Света стала смывать ее водой, но это не помогало. Нужен был бинт, но бинта в ванной не оказалось, и пришлось обмотать руку туалетной бумагой, которая тут же пропиталась кровью и стала ужасно выглядеть, но кровь, кажется, она остановила. Только после этого девочка вышла из ванной и, на ходу вытирая с пола капли крови, пошла в комнату. А войдя – ужаснулась: ее братья, ее глупые маленькие братья, Макс и Коля, стояли у кровати, и Колька держал в руке этот самый нож. В этом было что-то… что-то противоестественное: дети и страшное черное железо. Забыв про руку, Светлана вытаращила глаза и почти крикнула: |