Книга Охотник, страница 135 – Борис Конофальский

— Я с тобой. Можно?

«Можно». Какое-то дурацкое слово. Оно даже звучит по-дурацки. Можно. Можно. Ей захотелось засмеяться. Даже про себя повторять его было смешно. Она не сдержалась и улыбнулась. И случайно заметила, как на нее смотрит папа. Он тоже улыбнулся. И Свете отчего-то стало стыдно. И она пошла в другую комнату, хотя никаких особенных тайн по телефону обсуждать не собиралась.

— Ну, тогда я одеваюсь, – сказала девочка.

— А я уже одет. Сейчас подползу к тебе.

— Подождешь?

— Подожду.

Это было так круто. Все круто. И то, что папа ее отпустил. И то, что он теперь знает, что у нее есть друзья. Вернее даже, друг. И что Влад сразу согласился, причем согласился так, как будто ему все равно, куда и когда. Главное, что с ней. У девочки заметно улучшилось настроение, она зачем-то побежала в ванную, встала под душ. От дома Влада до ее парадной было всего пять минут хода. Даже меньше того, но Света думала, что успеет. Девочка переоделась, облачившись в новое белье. Нет-нет, Света не собиралась нигде раздеваться, боже упаси. Просто ей очень хотелось его надеть. Не зря же покупала. Выскочила из ванной с мокрой головой. Старенький фен долго, очень долго сушит.

— Свет, а ты куда? – Близнецы даже оторвалась от компьютера.

— Занимайтесь своими делами, – отвечала девочка, натягивая старую одежду. – Я иду по делам. Будете себя хорошо вести – куплю вам чего-нибудь.

— Ой, – оживился Макс. – А что купишь?

— Что захотите, – пообещала сестра.

— Ром-бабу! – Колька от таких перспектив сразу заволновался. – Мне ром-бабу.

— А мне морковный торт, – чуть поразмыслив, сказал Максим.

— Ладно, посмотрю. – Света вытащила из-под кровати рюкзак с хорошей одеждой и новыми туфлями. Ей было жалко новые вещи. В рюкзак они помещались с трудом, были сложены плотно, оттого не просыхали, да еще и мялись. Она понимала, что с этим нужно что-то делать, ей надоело переодеваться в подъезде. Ладно, с папой про деньги она поговорит после, в ближайшее время. Откладывать нет смысла. Все равно придется ему рассказать про то, что у нее теперь есть деньги.

Отец, наверное, поначалу будет ее ругать, но потом все равно обрадуется.

Светлана вышла из парадной. Она была – ну, казалась себе – просто неотразимой. Платье, купленное Анной-Луизой, теплый джемпер, берет, чулки, туфли, перчатки обязательно. Чтобы Пахомов не увидел ее страшных пальцев. На руке зонт, за плечами рюкзачок. Еще, наспех и не очень умело, она подкрасила глаза. Свете это давалось нелегко. В парадной, при плохом освещении и при маленьком зеркале, по-другому и быть не могло. А вот губы она накрасила хорошо.

Пахомов ждал ее. Курил. У девочки замирало сердце: как он воспримет ее накрашенную, в новом платье? И по его глазам Света сразу поняла, что она его впечатлила.

— Опять куришь? – строго спросила Света.

— Все, завязал. – Пахом бросил окурок на асфальт, прямо там, где стоял.

Девочка носком своей красивой туфли подтолкнула окурок к дырке в канализационном люке.

— Не любишь, когда мусорят? – спросил Влад.

— Моя мама терпеть не могла мусор и грязь в доме. И мне тоже не нравится мусор, особенно когда в нашем дворе валяются окурки. – Сказав это, она надеялась, что Пахомов пообещает больше тут не сорить, но он вдруг произнес:

— Твоим братанам с тобой, наверное, непросто!