Книга Титан, страница 210 – Борис Конофальский

Рука поначалу ещё одну секунду шарила меж камней, пытаясь дотянуться до забившейся в самый угол девочки, но как только высший ощутил неладное, он сразу отпрянул от щели, и в неё снова полился свет. Светлана замерла в ожидании, всё ещё держа свой страшный факел перед собой, наготове. И тут до неё снаружи донёсся рёв, рёв сильного, очень сильного существа, которое было тяжко поражено. Существо ревело не только от боли, но ещё и от обиды. Обида проступала в чистом и мощном звуке.

— Светлана-Света, вы поразили его, — радостно сообщил ей Лю, — ждите, я скажу вам, когда можно выйти.

А Синекожий продолжал реветь, да, его рёв был страшен, но вот Света совсем его не боялась. И может потому, что хотела видеть, что там происходит снаружи, или может потому, что у неё уже начали болеть колени, она стала с трудом протискиваться вперёд, начала вылезать из своего убежища, держа свой факел из мертвечины перед собой. Но вылезла она не сразу, а задержалась у входа и увидела, как всё сильнее начинает гореть Синекожий. Он уже перестал орать. Он согнулся, сгруппировался… Девочка поначалу даже не поняла, что он пытался сделать, и лишь потом ей стало ясно, что он… он пытался оторвать свою горящую руку, так как она горела по-настоящему. Нет, не язычки чёрного пламени, подёргиваясь, шевелились на ней. Рука пылала Чёрным огнём. Синяя кожа лопалась от жара, и, словно раскалённый жир, с хлопками от руки летели влажные чёрные чадящие искры, которые потом ещё жили некоторое время на земле чёрными язычками. Высший горел необыкновенно сильно, переживал страшную боль и, понимая, что Неугасимое пламя ползёт по руке вверх, пытался оторвать её, оторвать вместе с ним. Он прилагал и прилагал усилия, но… оторвать руку Совершенного не так-то просто даже для самого Совершенного, и, понимая, что у него не получается, Синекожий попытался перекусить кожу чуть выше сгиба, чуть выше локтя, и уже после этого оторвать горящую конечность. Но когда высший приблизил зубы к горящей руке, от его пылающей ладони снова с хлопком отлетела горящая капля и упала ему на щёку рядом с ухом. И сразу ожила тонким и длинным языком пламени. Второй своей рукой он попытался быстрым движением смахнуть этот язык, но лишь прикоснулся — и вспыхнули пальцы на второй его руке. Он снова взревел, взревел ещё громче и сильнее, чем в первый раз, и, уже не понимая, что делает, стал сбивать Чёрное пламя со своей горящей головы горящими руками. Света не успела сосчитать и до десяти, как вся голова Синекожего и все его руки уже пылали, пылали так сильно что, даже находясь в десятке метров от него, Светлана чувствовала жуткий жар. Она взглянула на свой факел и решительно откинула его от себя: ну его на фиг. А ещё ей захотелось убраться отсюда подальше, девочка предприняла попытку окончательно выбраться из щели и случайно, когда уже высунула голову, увидела Любопытного. И поразилась увиденным. Лю Циня совсем не интересовал ревущий и бьющийся в чёрном пламени Синекожий, Лю не смотрел на него, он присел у рюкзака Светы и, достав оттуда собачий череп, рассматривал его.

«Он что… Он копается в моём рюкзаке?».

По его виду, по его взгляду Света поняла, что череп собаки интересовал Любопытного немного больше, чем уже катающееся по земле высшее существо. Он отбросил череп в сторону. Не положил его в рюкзак обратно, а небрежно откинул, как ненужную вещь. И это обозлило девочку. И она стала выбираться из щели, в которой пряталась.