Книга Титан, страница 20 – Борис Конофальский

Девочка жевала. Она кивнула: да, па, понимаю. А прожевав, добавила:

— Па, а у меня ещё монеты есть, они, правда, не такие ценные, как рубль, но тоже каких-то денег стоят.

Отец даже есть перестал.

— И сколько же у тебя этих монет?

— Не помню, шесть или семь, — ответила девочка. — Там рубли есть, но не такие старые, монетки по пятьдесят копеек, я тебе принесу их.

— А где ты их хранишь? — заинтересовался отец.

— В одном секретном месте.

— Ну где?

— Пап, ну не спрашивай, — Свете ещё хотелось есть, но она постеснялась, вернее, побоялась, что папа обратит внимание на то, что она уже съела половину омлета, который приготовила аж из шести яиц.

— Ну ладно, не буду, — согласился он. — Кстати, этот следователь-то не звонил?

— Нет, — девочка сразу напряглась. Она не хотела больше с ним видеться. Как будто это следствие велось против неё, как будто это она преступник.

— Значит, ещё позвонит, у него появились вопросы к тебе. Новые.

Этого ей только не хватало. Девочка встала и начала разливать закипевший чай по стаканам, разорвала пакет со свежей «Свердловской» булкой. Открыла маслёнку и начала нарезать сыр.

— Света, — произнёс отец, как-то по-особенному.

— Что, па?

— Я к тебе не сильно приставал с учёбой раньше.

Она замерла и уставилась на него. Ждала, что он скажет.

— В общем, кажется, с деньгами мы положение выровняли. Надеюсь, что так…

Светлана всё молчала, не понимая, куда он клонит.

— Сейчас, когда рассчитаемся с кредитом, всё будет по-другому, и хочу, чтобы ты дала мне слово…

«Ну, папа, ну чего ты тянешь?».

— …что ты не бросишь школу. А то ты, кажется, совсем ею манкируешь.

— Па…, — только и смогла ответить девочка.

— Светлана, дай мне слово, — настаивал отец.

— Ладно, — нехотя согласилась она. — Не брошу.

⠀ ⠀⠀

Светлана пришла к третьему уроку. Пришлось чуть-чуть подождать, пока закончится второй. На ней была маска и медицинские перчатки. Света думала, что из-за этого на неё так необычно реагировали одноклассники. Но маска и перчатки оказались не при чём. Урок только что закончился, она вошла в класс. Ковкин всегда всё замечал первым, вот и теперь он крикнул на весь класс:

— Фомина пришла.

Все, кто были в классе, повернулись к девочке. Самое неприятное, что после Димы Ковкина пару-тройку секунд никто ничего не говорил. Все только смотрели на неё. Народа было немного, чуть больше половины класса, но и этого Свете было достаточно. Все, все до единого смотрели на неё. И на этот раз взгляды одноклассников нельзя было назвать дружескими или заинтересованными. Они были скорее нейтрально-отчуждёнными, такими, что девочка даже позабыла поздороваться со всеми.

«Чего они так таращатся?». Первая мысль, посетившая её, после взглядов одноклассников: Владик умер!?

Эта мысль, как удар по лицу, привела её в смятение, у неё ноги стали ватные, она прошла молча к своей парте, поставила рюкзак, зонтик и свалилась на свой стул, стараясь ни на кого не смотреть: что, правда умер? Умер? Она слышала, как бьётся её собственное сердце. И подумала, что если это так, если он умер, то это всё из-за неё. Со всеми, кто ей дорог, почему-то случаются несчастья. Мама, папа, теперь Влад… Свете стало душно в классе, она уже хотела взять свои вещи и уйти, но тут опять всё тот же Ковкин сообщил ей на весь класс: