Книга Титан, страница 196 – Борис Конофальский

— Он едет.

— А откуда?

— С Невского, он где-то там живёт.

— Хорошо, — сказала девочка, — подождём. Как только он приедет, как только сюда войдёт, вы сможете уйти.

⠀⠀ ⠀⠀

Может, потому что они с полицейским ждали его, а может, потому что он выглядел не совсем как обычные люди, но Света сразу поняла, что пришёл Роэман. Имя заказчика ей сообщил Митрохин, когда рассказывал про него.

«Роэман». Имя показалось девочке не менее странным, чем и сам вошедший в зал человек. Полицейский сказал, что Виталий Леонидович носит берет. Кто сейчас носит береты? Почти никто. Роэман и Света. А ещё полицейский сказал, что у Роэмана совсем недавно «искривилось лицо», и теперь он прячет его за шарфом. Не хочет, чтобы люди видели его кривой рот и свисающую щёку.

«Тот, кто хочет меня убить, ещё и урод! Ну понятно», — думала Света, внимательно слушая Митрохина.

В общем, когда в кафе вошёл человек в берете и с замотанной шарфом нижней частью лица, девочка поняла. Он пришёл.

Когда он вошёл и остановился, полицейский уставился на него и начал было вылезать из-за стола, но девочка, взглянув на него, сказала строго:

— Подождите, не уходите пока…

А вот вошедший на полицейского даже и не смотрел, он неотрывно глядел на девочку, он разглядывал её. Свете стало даже немного… неловко. Она своею левой рукой начала машинально поигрывать пустым стаканчиком из-под капучино. Во второй её руке по-прежнему был шип розы. Она ждала, что будет дальше, вот только боялась, что этот Роэман повернётся и попытается убежать. Но тут же думала: да нет, не должен. И оказалась права. Виталий Леонидович убрал шарф со своего лица. А оно и вправду оказалось кривым, его правая щека вместе с уголком рта была опущена, как и нижнее веко правого глаза.

«Кожа справа стекает, как будто тающий воск».

А Виталий Леонидович направился к их столу и, не дойдя до стола пары шагов, остановился, снял берет и… поклонился. Поклонился так низко, что девочка увидела его макушку. И поклон этот длился долго. Светлана даже растерялась немного, она покосилась сначала на полицейского: чего это он? Но тот и сам, судя по всему, был удивлён поведением Роэмана. Потом Светлане стало неловко, она посмотрела на поваров — не смотрят ли повара на их странную компанию. И только тогда Виталий Леонидович распрямил спину и, взглянув на Лёлика, качнул головой в сторону выхода: убирайся. Митрохин всё понял, но уйти не спешил. Он посмотрел на Светлану: можно?

— Идите, — негромко ответила она, поняв его взгляд.

Полицейский тут же встал и поспешно покинул кафе. Ему совсем не хотелось оставаться тут с этими странными людьми.

— Вы позволите присесть? — спросил с почтением Роэман у девочки.

— Садитесь, — как можно более вежливо отвечала та, не отрывая от него взгляда.

— Меня зовут Роэман, — сказал, присаживаясь, человек, неприятно подёргивая краем рта. — Виталий Леонидович.

— А меня зовут Светлана, — всё так же вежливо произнесла девочка. Ей вся эта ситуация напоминала какой-то средневековый ритуал, в котором все должны быть вежливы.

Девочка и казалась вежливой, но под столом держала свою правую руку, в которой была зажата ядовитая игла. На всякий случай. Она всё ещё чувствовала некоторую неловкость: поклон и это подчёркнуто почтительное обращение её немного смущали. Света совсем не этого ожидала и, чтобы как-то покончить с неловкостью, она сразу спросила: