Книга Титан, страница 180 – Борис Конофальский

А больше девочке и поговорить было не с кем. У неё не было подруг.

— О, вы очки стали носить? — удивилась она, когда отец Серафим вышел её встретить в коридор.

— Да, душа моя, признаться, я не молодею, — усмехался священник, снимая очки и рассматривая их. — После сорока глаза начали сдавать, я ещё как-то пыжился, думал, подожду, попробую обойтись без них, но не вышло. Через час чтения начинаешь напрягать глаза.

— Вы много читаете, — заметила девочка; она уже разделась и пошла в ванную мыть руки.

— Согласен, согласен, не без этого, — говорил отец Серафим.

— Как мама?

— Без изменений, — заверил он.

Светлана была ему очень благодарна; по сути, этот поп был единственным человеком, кого вот так вот просто можно было пригласить посидеть с мамой, если появлялась необходимость отлучиться. И денег он за это никогда не просил. Может, поэтому, зная, как священнику нравятся умные разговоры, девочка, поставив на кухне чайник на плиту, произнесла без всякой задней мысли, а лишь для поддержания беседы:

— Отче, а тут мне недавно… один человек сказал, что Бог — это свобода. Это правильно?

Света даже удивилась тому, как на этот вопрос отреагировал священник: он остановился в проходе кухни, держа книгу в руке, внимательно посмотрел на Свету поверх очков и спросил:

— И кто же это тебе такое сказал?

— Ну, там… Ну, один человек, — Света не стала уточнять. В самом деле, не рассказывать же ему про Лю Циня из её снов.

— Нехороший это человек, — вдруг произнёс отец Серафим серьёзно.

Так серьёзно, что Светлана даже удивилась.

— Нехороший? Это почему же? — она жестом предложила ему сесть и сама уселась за стол.

— Это либо очень злой человек, либо очень глупый.

Девочка не понимала его мысли, ведь Любопытный не казался ей ни злым, ни, тем более, глупым, и она повторила:

— Это почему?

— Потому что свобода есть осознанное зло.

— Да нет же, все и всегда стремятся к свободе.

— Истинно, истинно, — неожиданно согласился священник. — Все всегда стремятся к свободе, если не стремятся к Богу. Ведь свобода — это разложение, разложение и тела, и души. Все хотят праздности, чтобы разлагаться, ведь для разложения не нужно прилагать усилий. Подгнивай потихонечку в праздности, в пьянках, в разврате и безделии. Это всё легко и, главное, приятно. А вот любовь, порядок есть созидание и требуют усилий. Порою тяжкого труда. А кому охота тяжко работать?

Светлане стало немного обидно за Лю, и это было потому, что она неправильно донесла до священника смысл сказанного им. И девочка решила исправиться:

— Да нет, вы не поняли, я про то, что каждый человек должен быть свободным, иметь право на выбор. Вот я про что хотела сказать. И поэтому люди хотят быть свободными, чтобы никто им не указывал, что делать, как жить, и поэтому они идут за теми, кто ведёт их к свободе.

— Запомни, душа моя, одну истину, — отец Серафим снял очки и положил их на стол перед собой, — каждый, кто много говорит о свободах и правах, тот просто хочет паразитировать на обществе. Узаконено паразитировать.

— Нет, — Света осмелилась сказать это твёрдо и уверенно, — это не так. При чём здесь паразитировать? Просто какой-то человек решил быть свободным и не подчиняться общим правилам.

— Да? Просто решил быть свободным? — священник заулыбался. — А представь, что клетки твоего тела наделены сознанием и волей, и вот одна клетка печени вместо того, чтобы чистить изо дня в день твою кровь, вдруг говорит: а я больше не хочу чистить кровь, я теперь хочу быть клеткой сердечной мышцы; тут, казалось бы, должны налететь антитела и эту безумную клетку разобрать на составляющие, но у тебя в организме свобода. И клетки, что были рядом, тоже решают стать кто клеткой соединительных тканей, кто клеточкой стенки кишечника, и что это тогда будет?