Книга Безлицыш, страница 23 – Андрей Рымин

— Прихвати для меня пару ножиков, — кивнул беглый бездушный на лежащие в пыточной инструменты. — Мне их взять пока нечем.

— Эти подойдут?

— Вполне. Говоришь, совсем стражи нет? Даже Светлых? За Пашкой всегда двое шастало.

— Когда сюда побежал, в тереме только дружинники были. Всего пара десятков, и те все на стенах. Но могли и спуститься уже.

— На пустышек плевать. Это мясо я, как детей, раскидаю. О, одёжа!

Это мы добрались до лежащего этажом выше Прохора.

— Они знают, что этот подох?

— Княжна знает. Служанки её.

— Тогда к йоку. Перекинусь в кого-нибудь левого. Раздевай его.

Брут проворно стянул с мертвеца башмаки и тут же надел их, запихав в широкие голенища так и оставшиеся болтаться у него на ногах браслеты-оковы.

— Тесноваты. Но ничего. Сейчас станут в пору.

— Ты хочешь личину сменить? — наконец понял я.

— Ну, а как же? — фыркнул бездушный. — Не светить же своим лысым черепом. Ты бы тоже сменил.

Этот тоже не верит, что мальчишка прошёл по Пути.

— Не могу, — вздохнул я, стягивая штаны с трупа Прохора.

— Плохо.

Большего Брут мне сказать не успел. Когда твоё лицо расплывается киселём, разговаривать сложно. Только-только закончив отращивать руки, одарённый опять «оживил» своё тело. Неприятное зрелище. У мня на глазах дядька резко размяк вязкой кашей, которая тут же собралась уже в новой форме. Рост немного поменьше, живот чуть потолще, плечи малость пошире, вместо лысой макушки копна светлых курчавых волос, нос картошкой, глаза голубые и только башмаки на ногах те же самые.

— Из даров, что осталось полезного? Или всё уже слито?

Даже голос другой.

— Из полезного — только капля Клинков, — решил я не вдаваться в подробности. — Но там на один укол.

— Ты рисковый, — осклабился Брут, поспешно натягивая на себя вещи Прохора. — На пустых щах на такое дело идти… Ты мне нравишься, братишка. Сработаемся.

Нет, не всё в новой личине бездушного ново. Взгляд остался таким же безумным.

— Он там? Не сбежал?

— С двери глаз не спускала. Не выходил он. Единым клянусь.

Это сверху. Мы с Брутом как раз добрались до ведущей к выходу из подвала лестницы.

— Не успели… — прошептал я. — Теперь прорываться придётся.

— Прорвёмся, — уверенно произнёс Брут. — Держись рядом. Если что, сдую к йоку.

Так он ещё до кучи и Ветродуй. И как только такого поймали вообще?

— Ха!

Выбивший дверь ногой одарённый бурей вылетел из подвала. Фух… Ни Тёмных, ни Светлых. Лишь пара дружинников, десяток вооружённых мужиков из прислуги и упавшая на пол одна из служанок княгини.

— Стоять!

Так их Брут и послушался. Порыв ветра отправил горе-воинов в полёт. Бежим дальше.

— Ты куда⁈ Вон же выход!

— Во двор⁈ Ты сдурел⁈

Брут бросается к лестнице, ведущей наверх. Что он там забыл, наверху? Ладно, будем считать, что бывалый отступник лучше знает, что делать. Пропускаем второй этаж и на третьем сворачиваем налево. Вот и кабинет князя. Забегаем в него.

Ох, ёженьки… Это кто… Это… Князь?

В резко повернувшемся к нам уродце узнать Павла Никитича сложно. Лысый, чёрный от копоти, босый, в чужой длинной рубахе. Обожжённая кожа обсыпается струпьями. Весь в лоснящихся розовых пятнах. Если бы не стоящая рядом княжна, я бы даже не понял, что вижу перед собой хозяина Полеска.

Жемчужина! Я мог догадаться. Человек, собирающий при помощи Тёмных принесённые нечистью из Бездны дары, уж себя-то не обделил точно. Не сгорел он. Вернее, сгорел, но уже снова ожил. Что ему та жемчужина? Теперь съест ещё одну. Или даже уже съел. Зачем бы он ещё, позабыв про всё, первым делом к себе в кабинет прибежал?