Книга Бездушиш, страница 29 – Андрей Рымин

Ещё утром, когда я в очередной раз подходил к опушке, чтобы выглянуть из леса и осмотреть округу, я заметил впереди крупный, обнесённый высоченными каменными стенами город. В таком можно с лёгкостью раствориться в толпе. Это в маленьких посёлках всяк знает каждого, и любой чужак сразу же привлекает к себе внимание, а здесь тьма приезжих. Стоит мне как-нибудь просочиться за стены, как я тут же смешаюсь с толпой горожан, и пойди меня отличи от местных.

Осталось только придумать, как попасть внутрь. Вдруг на воротах у всех входящих в город проверяют бумаги? Или, что ещё хуже, там стоят Видящие, которых интересует отмер, троерост, дары… Или как тут отличают бездушных от местных? Надо всё это выяснить прежде, чем лезть к воротам. Невидимкой мне внутрь не проскользнуть. Стоящий на этом берегу большой реки город, не так близок к лесу, чтобы за минуту добежать от опушки до стен. Тут больше версты.

В общем, хочешь не хочешь, а придётся мне поболтать с кем-нибудь из местных. Осторожно прощупаю почву. Даст Единый, не выдам себя. Ло — хороший учитель. Если вопросы, на которые мне нужно получить ответы, не задавать в лоб, всё должно получиться. На такое мне хитрости хватит.

И подходящий для беседы человек уже найден. Между притаившемся мной и далёкой отсюда опушкой по лесу бродит собирающий хворост старик. Для меня он не представляет опасности, да и я, по идее, с виду не страшный. Хватит прятаться. Настало время позволить ему заметить себя. Выйдя из-за ствола дерева, я неторопливо зашагал в сторону города, проложив маршрут так, чтобы мой путь прошёл в паре десятков шагов от принявшегося обматывать верёвкой кучу собранных веток деда.

— О, парень! Поди-ка сюды. Подсобишь мне, — обрадовался моему появлению старик.

— Здравствуй, дедушка! — свернул я к окликнувшему меня сборщику хвороста.

Задумка сработала. Я специально подгадывал момент так, чтобы в миг моего появления рядом, старик как раз закончил с вязанкой. Дед явно пожадничал. Здоровенная куча палок ему не по силам. Старость, как известно, в один миг обнуляет весь троерост. Каким бы богатырём старик не был бы раньше, а только сейчас такую вязанку ему будет очень сложно закинуть на спину без чьей-либо помощи.

— За первоникой ходил? — бросил старик взгляд на мой туес.

— Ага. В самый вкус вошла.

— Знаю, знаю… — грустно закивал дед. — Я по молодости и сам… Эх, у города всё давно уже выбрано. У меня уже ноги не те, чтобы на десяток вёрст уходить за ягодой. Ну-ка, берись вот здесь. На счёт три тянем вверх. Я присяду…

— Окстись, деда, — перебил я старика. — Великовата вязанка. Давай лучше я.

Взявшись пошире, я рывком поднял связку хвороста и с показной натугой закинул её себе на спину.

— Ну вот, старика куска хлеба лишаешь, — фальшиво заохал довольный дед. — Давай тогда, ты до опушки, а дальше я сам. А то обленюсь ещё.

— Полноте, дедушка. Мне ведь несложно.

— Да, где там несложно? Аж весь покраснел. Пойдём, внучек, пойдём.

Напрягшись для виду, я медленно зашагал в сторону лесной опушки. Старик же пристроился сзади, придерживая вязанку.

— На продажу? — прокряхтел я.

— Ага, пару грошей дадут. На похлёбочку хватит. Мне много не надо.

— А в город-то пустят с таким стогом веток?

— Так пеший же, — хитро хмыкнул старик. — То, если на повозке везти, или даже на тачке. А к пешему какие вопросы? С пеших мзду не берут. Для себя несу, в свой очаг.