Книга Бездарыш, страница 9 – Андрей Рымин

Покинут нас Серые, и я удивлю своих спутников. Брат Ольмо просил держать содержание нашего с ним разговора в тайне от его подчинённых. Полученные от главы форта знания станут началом, но, есть подозрение, что куда большую радость у моих соратников вызовет моё другое открытие. Ещё не сделанное, но я уже на сто процентов уверен в своей правоте.

Пригнувшись к Кэйлору, я с улыбкой шепнул ему на ухо:

— Постараемся уложиться в седмицу. Только тссс. Всё потом объясню.

Мы на Тверди! До сих пор не могу в это поверить, но мы сделали это. Третий пояс. Как же долго мы к нему шли. То есть, в сроках оно и не долго, конечно – у других такой переход занимает многие годы – но очень уж сложным получился наш путь. Рабство в Архе, арена, странствия по дикой Земле, Ковчег, башня, Мёртвый лоскут. Сколько всего я за этот оборот пережил… Чего стоит один только «прощальный подарок» от Хо. Моя первая «смерть» не была такой страшной.

Но всё позади. Ло опять сумел выкрутиться. И я даже рад, что правящий Архом сумасшедший колдун улетел. Ну его-психа в Бездну. Мечи только жалко. И прежнего могучего «Дерхана», который мог запросто размахивать Зверобойкой, словно обычной палкой. Зря Ло отдал это сильное тело своему бывшему другу. Этот гад и сам сдёрнул, и подарок Вилора Ланта унёс.

А заодно и меня без мечей оставил. Теперь я опять лишь с набором охотника топаю – топорик, лук, стрелы, ножи и копьё. Последнее – Братьям спасибо – вполне себе доброе, но вот с мечами у Серых голяк. Его Величеству пришлось отдать Ло свои, те, что когда-то принадлежали правителю Арха, и перевесить себе на пояс клинок Сепана. Всё лучшее оружие колдуну. В его руках оно наиболее смертоносно. Тем более, что у нас есть дары, а он бездарь.

А Сёпа всё же дурак. И чего испугался? Ему же, наоборот, проще всех. Раз – и Твердь позади. Уж кто-кто, а колдун о сохранности его жизни лучше всех позаботится. Сократил, считай, Путь. Не топать Метле вокруг света эти тысячи и тысячи вёрст.

Дорога нас ждёт очень длинная. Тут уж, как не спеши, а в один оборот не уложишься. Вопрос пока только – насколько опасная? Пока вокруг тишь да гладь, но то до начала тропы только так. Серые, которые нас провожают, сказали, что правило йоковой дюжины не действует в окрестностях Выхода. Да и зверя здесь мало. Вот отойдём на десяток-другой вёрст дальше к закату, там стоит стеречься начать.

Тут же больше прогулка. Идём, красотой Тверди любуемся. Вроде лес, а совсем уж другой. Ни на наши предземские не похож, ни на те, что нам довелось на Земле повидать. Иные деревья, растения, запахи. Сыро и пряно. Что птицы чужие кричат не по-нашему, что прочие звуки лесные ушам незнакомы. Тепло здесь.

Та поздняя осень, которая два дня назад по ночам заставляла нас ёжиться, за барьером осталась. Тут лето. Округа зелёная, пышная. Сквозь кроны деревьев даже гор не видать. Ни тех, что стоят за спиной, где разлом, сквозь который на Твердь мы прошли, ни тех, что гигантской стеной перегораживают пояс в десятке вёрст справа от нас, ни точно таких же, какие бескрайним скалистым отвесом далеко впереди отделяют эти леса от лежащей за ними Суши. Их мы видели только у Выхода, когда покидали лишённое деревьев ущелье.

Привыкай, Китя. Ты здесь надолго. Этот густой, переплетённый лианами лес, либо откроет тебе свои тайны, либо заберёт твою жизнь. По-другому никак. Но сначала тропа. К ней мы вышли под вечер. Полян здесь не встретить. Под лагерь, от которого все начинают свой путь на закат, кто-то некогда начисто вырубил небольшой кусок леса. На вытоптанном пятачке сыроватой земли выложено из камней костровище. Ночуем, и утром прощаемся с Братьями. Дальше им возвращаться обратно, а нам шагать вдоль невидимой отсюда реки по исхоженной бесчисленными отрядами вступивших на Путь тропе.