Книга Бездарыш, страница 24 – Андрей Рымин

— Все с ним согласны?

Утвердительные кивки ожидаемы. Тогда к делу.

— С нами шло ещё четверо. Из них двое летают, а ещё один – лекарь на двушке.

Неприязнь в направленных на меня взглядах чужаков мигом сменяется робкой надеждой. Особенно воодушевлены тяжелораненые, из сидящих на земле. Здесь нет зелий, способных вернуть серьёзно покалеченным людям здоровье. Обещанием излечить я куплю их лояльность.

— В ущелье не действует правило Йоковой дюжины, – поспешно сообщает другой воин с точно такими же стянутыми в хвост тёмными волосами, как и у первого моего собеседника.

Впрочем, они все здесь чернявые, смуглые и друг на друга похожи. Если не врёт, это очень удобно. Не придётся сейчас разделяться. Ведь как раз к выходу на Сушь я и отправил Хайтауэра. Дормиан тоже слышал приказ. Тут осталось всего-ничего. По идее, четвёрка наших уже давно там.

Или тройка, скорее. Кэйлор, наверняка, едва высадив Вальдемара, сразу помчался обратно и висит сейчас где-то над нами на большой высоте, наблюдая сверху за лесом. Тоже только что с облегчением выдохнул, распознав завершение Дикого гона по развороту птичьих стай, которые прежде со всех сторон неслись к эпицентру безумства.

Я и сам предполагал, что в горном разломе не действует правило Йоковой дюжины, как и в ущелье, где остался форт Братства, но лучше получить подтверждение.

— Уверен?

— Там на стене слова копотью. До нас кто-то вывел. И зверю туда хода нет. Это лично проверили. Пять дней уже там народ ждём.

И тут Вепрь теряет терпение.

— И чего тогда выперлись? – рявкает мунец. – Едва все из-за вас не подохли. Поднимайте своих, и потопали. Сейчас кровью тут к йоку все истечём.

— Да, давайте потом всё, – соглашаюсь я с Вепрем. – Ладить носилки нет времени. Так донесём.

Возражений не слышно. Убираю в ножны мечи и помогаю одному из чужаков взвалить раненого с откушенной кем-то кистью на спину.

— Голод выгнал, – с запозданием отвечает на высказанную Вепрем претензию один из черноволосых. – За пять дней всё сожрали, что было. Поохотиться вышли. Специально от реки в эту сторону, чтобы ни с кем не столкнуться. Кто знал, что вы именно отсюда придёте? И версты ведь не отошли. Эх…

— Бобы жрали бы, – ворчит перематывающий Рэму ногу обрывками его же рубахи Вепрь. – На бобах тоже с голоду не помрёшь.

И по округлившимся глазам чужаков всё понятно.

— Бобы? Да ты шутишь, наверное? Мы уже оборот как забыли про них. Хочешь сказать, что вы до сих пор в потолок не упёрлись?

Язык – враг не только Китара.

— Надо дальше заглядывать в будущее, – поспешно перехватываю я слово у Вепря. – У нас сильный отряд. В долях держим запас.

Попал. Настороженность с удивлением на измученных лицах сменяется радостью.

— Сильный отряд, – улыбается окровавленными губами чужак. – Ну, хоть здесь повезло. Вас и ждали.

* * *

Правило Йоковой дюжины здесь, и правда, не действовало, как не лезли на узкую прибрежную полосу, вклинившегося в ущелье на две сотни шагов языка суши, что опасные звери, что любая, даже самая мелкая живность. Причём, реки это тоже касалось. Никакой рыбы, моллюсков, земноводных и прочей водной фауны. За воображаемой линией среза, отмечающей начало разлома, начинается мёртвая зона. Разжиться здесь пищей никак не получится.

И возле ущелья с этим тоже проблема. В отличие от Земли, где в окрестностях выхода с пояса звери особенно агрессивны, здесь, на Тверди, вблизи прохода на Сушь действует обратный закон. В этой части гигантской долины всякий зверь, даже хищный, наоборот, избегает людей. Вот почему, что тот старый тигр, на которого мы недавно охотились, что неведомый хозяин леса, упорно не желали на нас нападать.