Книга Бездарыш, страница 122 – Андрей Рымин

Грудь Терона вздымается кузнечным горном. Рожа красная – даже страху её побелить не по силам. А страха там море.

— Успокойся. Мы не такие, как ты, – произносит Флерд. – Не станешь дурить – вернёшься человеком обратно. Ты прав – Бону нужны люди с тремя лучами на лбу. Но люди, не крысы.

— Сказал бы ты сразу про боб…

— Тебя нужно было проверить, – перебивает Терона Флерд. – Не все, ох не все, поверили в историю с Донгом. Бон – умный мужик. И Хэл не глупее. Но хватит болтать. Лезем дальше. Китар, помогай ему. Нам не нужен ходок-огнеплюй.

* * *

Три минуты, ну, может, четыре, и, пройдя через, наконец-таки, замершую стену голубого дыма, мы увидели перед собой выход из Бездны. Нора мерцала на каменной ровной площадке, которой закончилась лестница. Как же близко… Флерд как мог тянул с бобом, и фокус сработал. Терон сбросил маску, считай, в двух шагах от цели. Чересчур рано сбросил. Ведь сил у него ещё было много. И тем больше нам рассказала про него устроенная Боном проверка.

Спасибо находчивому командиру отряда – в четвёртую нору мы пойдём уже без крыс в группе. Путь Терона закончен. Сохранивший куда больше сил, чем загнавший себя огнеплюй, бородач с лёгкостью вышвырнул измождённого мужика из норы. Тут в чём фокус? Когда бы мы не вышли из Бездны, хоть с разрывами в час или в два, все появимся снаружи в один и в тот же миг. Флерду про это Бон рассказал. Так что мы отдохнём, а потом уже в нору полезем.

Сушь встретит нас с Тероном по-разному. И товарищи тоже. Ведь мы всем расскажем про крысу, нарушившую первый закон. Причём, видимо, дважды нарушившую. Флерд молчит про дальнейшую судьбу огнеплюя, но ведь я не такой и дурак. Это здесь ему шею свернуть – получить ходока, а снаружи труп так и останется трупом.

Беги, крыса. Лучше сразу беги. Только вот незадача – сил на бегство у тебя не осталось. Ты сам виноват.

— Здесь стена и барьер, – ткнул Хардун ножом в две начерченные им только что параллельные линии. – За стеной уже Твердь.

Надо же. Он и писать умеет. Мумр крупными буквами вывел под линиями название упомянутого им пояса.

— Вот здесь выход с Тверди, – небрежно перечеркнул он стену двумя короткими чёрточками примерно в её середине, с двух сторон от убегающей на север от барьера реки, которую нарисовал там чуть раньше.

Рядом с выходом тут же появилась соответствующая надпись, и мумр переключился на продолжение рисунка. Теперь он выводил легко узнаваемые перевёрнутые галочки островерхих гор, тянущиеся вдоль стены влево и вправо от выхода длинным, но узким массивом, расширяющимся лишь в своей западной части.

— К барьеру с нашей стороны подобраться непросто, – прокомментировал мумр новую часть рисунка. – К стене жмутся непроходимые скалы. Великая, – написал он название вытекающей из выхода с Тверди реки, – в своём верхнем течении много вёрст бежит по теснине с высоченными отвесными берегами. Плоты с вашим добром бесполезно ловить. Там пороги, стремнина. На равнину в лучшем случае выплывают обломки и то не всегда.

Замолчав, Хардун принялся тщательно выводить идущие от краёв гор с обеих сторон рисунка какие-то неровные, причудливо петляющие линии. Ещё реки? Нет… Это же берега омывающего Сушь океана. Полуострова, мысы, бухты, заливы. Вот это открытие! Пояс вовсе не пояс – он не огибает планету по кругу, как все предыдущие. Сушь мала. Практически равносторонний почти равнобедренный треугольник клином уходит на север от Тверди. На дальнем конце от стены полуостров, напоминающий по форме широкую рыбу. Его мумр тут же принялся разрисовывать галочками гор.