Книга Безверыш. Земля, страница 112 – Андрей Рымин

— В молодости меньшим, конечно, но, чем старше становишься, тем сильнее начинаешь ценить жизнь. Я ведь спросонья решил, что он башню собрался ломать.

У зашевелившегося внизу змея таких мыслей и близко не было. Погружённая в чуткую дрёму тварь всего лишь резко повернула голову, пройдясь взглядом по склону холма, на вершине которого показались осмелевшие живчики из дозорного отряда. Согласен, движение шумное, звук неожиданный — с момента вызванного моим экспериментом ночного перемещения наевшийся Василиск ни разу больше не шевелился — но поводов для паники не было никаких.

— Знал бы ты, как я свои дары получал…

Моё упущение. Мне нельзя было выпускать из виду самого ценного из всех наших одарённых и, как выяснилось, самого для нас же опасного. Когда Терикус отправился вниз, у меня даже мысли не возникло, что этот дурак приляжет отдохнуть на спальном этаже. На минутку, как он мне сказал, когда я слетел к нему с верхнего яруса башни. Глаза сами закрылись. Из дрёмы он с перепугу и выскочил со своим Пугачом. Пальнул страхом в округу и через миг уже взял себя в руки. Увы, той секунды хватило.

А ведь я, как и все, был уверен, что живчик просто пошёл справить большую нужду. Для справления малой наверху есть специальный сосуд с плотно прилегающей крышкой. Ошибка ценою в…

Я даже не знаю, чем для нас обернётся теперь его слабость. Задремал он… Какой-то неправильный трус. Клонит в сон, так съешь боб. У нас их навалом. Кто знал, что этот недальновидный дурак в своё время, видимо, опять-таки в силу своей треклятой трусости, поднял себе троерост до упора, оставив лишь по пять долей на триаде. Растягивает теперь оставшийся ресурс, как может. За почти четверо суток, прошедших с момента появления в полисе гахаров, всего один боб проглотил. Боится, что на странствия по дикой Земле остатка не хватит. Хоть бы предупредил что ли.

— Я ведь в свою первую нору прыгал не по собственной воле, — плаксиво продолжал Терикус, топая вслед за мной по ступеням. — И во вторую тоже. Похитили меня. Молодой, глупый был. Поцапался на Пороге не с теми людьми. Не подумал, что некоторым заблудшим не нравится, когда их так называют. Несколько лет потом провёл в рабстве у одного очень жестокого человека.

— Даже так? — остановился я на пустом этаже. — Ну, рассказывай, раз уж начал.

С передвинувшимся чуть дальше от башни змеем уже ничего не сделаешь — не подманивать же его, выдавая гахарам своё желание во что бы то ни стало удрать с лоскута перед скачком — а понимание внутренней сути одного из ценнейших членов своего отряда — это важно, это стоит небольшой траты времени. В любом случае, Василиск, перелезший за границу лоскута, куда лучше Василиска перебравшегося на лоскут. Пока Змей снаружи, гахары спокойны. Пусть уж лучше моей проблемой после бегства по подземному ходу станет неуязвимый зверь, чем вполне уязвимые, но куда более умные и мотивированные враги-нелюди.

— Это было давно, — опустил глаза Терикус. — Мне было всего сорок лет. Больше века прошло, а вспоминать всё равно страшно и больно. Его звали Фарид. Лорд Великого дома Эр-Драм. Ты недавно с Предземья и, возможно, не знаешь, но среди полисов есть один под названием Арх, где большая часть жителей — рабы. Отвратительное, мерзкое место. Гореть им всем в Бездне.